Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Игорь Северянин

ДЕВЯТОЕ ОКТЯБРЯ

Девятого октября
Оранжевая заря
Свела нас у струй реки.
Молила рука руки.

Девятого октября
Пришел я к реке, горя
Любовью к тебе большой,
Постигнув тебя душой.

Девятого октября
Ты встретилась мне, даря
Святое свое святых
И свой непорочный стих.

С тех пор я — ничей, стал — твой,
И ты над моей листвой —
Оранжевая заря
С девятого октября.

1923

Рождество

Над Вифлеемом яркая звезда,
волхвы уже на полпути, возможно,
Мать пеленает спящего Христа,
всё вглядываясь в личико тревожно.

О, первенец! Что суждено тебе?
Вот ангел говорил: трон Иудеи…
а ты сейчас сопишь себе во сне,
лишь Богородицей своей владея.

Грудь налилась впервые молоком,
и припадает к ней младенец жадно,
и катится невольно к горлу ком
Марии: здравствуй, агнец ненаглядный!

Ни пиршества, ни царственных одежд,
случайный кров исполнен вдохновенья,
Сын человеческий – надежда из надежд –
уложен в ясли под свирели пенье.

Несут по свету бодро пастухи
весть о приходе светлого Мессии,
Рождественские первые стихи
посвящены Ему, как и стихии.

Еще ни слёз, ни боли, ни толпы,
гора Голгофа – лишь гора Голгофа…
День первый прожит,
сумерки чисты,
и невозможна, значит, катастрофа!

© Copyright: Олеся Рудягина, 2008



Графика Сергей Сулин


Добрых минут... Встречайте Рождество!!!

Иней

Н. И. М.

Помню, вчера над замерзшей землей
Сумрак густел чернотою безбрежной,
Кто же навеял ночною порой
Темному городу сон белоснежный?

В сумраке стен, вдоль решеток резных,
Кто уронил эту пыль кружевную,
Кто и с камней и с деревьев нагих
Снял дуновением тяжесть земную?

Иней в полночи на землю слетал,
Иней хотел, чтобы чудо свершилось,
Тихо молитву свою прошептал,
Слышал Господь — и земля изменилась.

Так над моей потемневшей душой
Чудо свершает полет свой незримый,
Слышу, вздыхает во тьме надо мной
Светлой молитвою голос любимый.

Пусть же под белым сплетеньем ветвей
Путь мне откроется новый и ясный,
Дымом серебряным жизнь мне овей,
Иней души моей, иней прекрасный!

Поликсена Соловьева


ИНЕЙ

Глухая пора листопада,
Последних гусей косяки.
Расстраиваться не надо:
У страха глаза велики.

Пусть ветер, рябину занянчив,
Пугает ее перед сном.
Порядок творенья обманчив,
Как сказка с хорошим концом.

Ты завтра очнешься от спячки
И, выйдя на зимнюю гладь,
Опять за углом водокачки
Как вкопанный будешь стоять.

Опять эти белые мухи,
И крыши, и святочный дед,
И трубы, и лес лопоухий
Шутом маскарадным одет.

Все обледенело с размаху
В папахе до самых бровей
И крадущейся росомахой
Подсматривает с ветвей.

Ты дальше идешь с недоверьем.
Тропинка ныряет в овраг.
Здесь инея сводчатый терем,
Решетчатый тес на дверях.

За снежной густой занавеской
Какой-то сторожки стена,
Дорога, и край перелеска,
И новая чаща видна.

Торжественное затишье,
Оправленное в резьбу,
Похоже на четверостишье
О спящей царевне в гробу.

И белому мертвому царству,
Бросавшему мысленно в дрожь,
Я тихо шепчу: 'Благодарствуй,
Ты больше, чем просят, даешь'.

Борис Пастернак

Семён Крайтман

***

и что ты делала одна
вчерашним вечером?
смотрела в темноту окна
на звёзды млечные?
а может, вовсе не окно,
а стол с подсвечником?
сукно, чернильница, перо?
вчерашним вечером,
большим, как в детстве пирога
кусок с крыжовником,
каким писала ты богам,
каким любовникам?
в какую даль
луна плыла
в окне с гардинами
над тихим садом,
где пчела над георгинами
застыла, словно взмах руки
в момент прощания.
и мотыльки, и мотыльки
в одно касание...

Семён Крайтман
http://gipatalamus.livejournal.com/170450.html

Наталия Кравченко

Полнолуние

О, луна, золотая мумия,
забери меня в звёздный рай!
Полнолуние. Полноумие.
И душа уже – через край.

Золочёное одиночество...
Выше этого – только Бог.
О, луна, самоё Высочество,
забери меня в свой чертог!

Как окошечко во вселенную,
как мерцающий нимб у лба...
До чего она совершенная,
завершённая, как судьба.

Дай мне, Боже, вот так же свеситься
над тобой головой хмельной,
из ущербного лика месяца
округлённою стать луной.

Не смиряя в груди Везувия,
припаду я к тебе в тиши...
Полнолуние. Полоумие.
Половинка моей души.

https://webkamerton.ru/2019/09/zhizn-kotoraya-mne-snilas

Марина Цветаева

Ока
1

Волшебство немецкой феерии,
Темный вальс, немецкий и простой…
А луга покинутой России
Зацвели куриной слепотой.

Милый луг, тебя мы так любили,
С золотой тропинкой у Оки…
Меж стволов снуют автомобили, —
Золотые майские жуки.

2

Ах, золотые деньки!
Где уголки потайные,
Где вы, луга заливные
Синей Оки?

Старые липы в цвету,
К взрослому миру презренье
И на жаровне варенье
В старом саду.

К Богу идут облака;
Лентой холмы огибая,
Тихая и голубая
Плещет Ока.

Детство верни нам, верни
Все разноцветные бусы, —
Маленькой, мирной Тарусы
Летние дни.

Collapse )

https://www.tsvetayeva.com/cycle_poems/oka


Константин Долгань (serpuhovich). Таруса. Вид на излучину Оки
https://www.livemaster.ru/serpuhovich

(no subject)

"Я любил пасху, но боялся предпасхальных дней, потому что меня заставляли часами растирать миндальные зерна или взбивать ложкой белки. Я уставал от этого и даже втихомолку плакал. Кроме того, перед пасхой в бабушкином доме начинался беспорядок.

Женщины в подоткнутых юбках мыли фикусы, рододендроны, окна и полы, выбивали ковры и мебель, чистили медные ручки на дверях и окнах. Нас вечно гоняли из комнаты в комнату.

После уборки происходило священнодействие. Бабушка делала тесто для куличей, или, как их называли у нас в семье, для «атласных баб».

Кадку с желтым пузырчатым тестом укутывали ватными одеялами, и пока тесто не всходило, нельзя было бегать по комнатам, хлопать дверьми и громко разговаривать.

Когда по улице проезжал извозчик, бабушка очень пугалась: от малейшего сотрясения тесто могло «сесть», и тогда прощай высокие ноздреватые куличи, пахнущие шафраном и покрытые сахарной глазурью!

Кроме куличей, бабушка пекла множество разных «мазурок» — сухих пирожных с изюмом и миндалем. Когда противни с горячими «мазурками» вынимали из печки, дом наполнялся такими запахами, что даже дедушка начинал нервничать в своем мезонине.

Он открывал дверь и заглядывал вниз, в гостиную, где был уже накрыт тяжелыми скатертями длинный мраморный стол.

В страстную субботу в доме, наконец, воцарялись прохладная чистота и тишина. Утром нам давали по стакану жидкого чая с сухарями, и потом уже весь день до разговения после заутрени мы ничего не ели.

Этот легкий голод нам нравился. День казался очень длинным, в голове чуть позванивало, а требование бабушки поменьше болтать настраивало нас на торжественный лад".

Константин Паустовский
http://paustovskiy-lit.ru/paustovskiy/text/kniga-o-zhizni/dalekie-gody_4.htm


С.Жуковский «Пасхальный натюрморт»

(no subject)

А день сегодняшний уже благословлен,
На радость тихую - святыми небесами...
И остается нам прожить его сейчас,
С распахнутыми от любви глазами...

Зоя Карпова

(no subject)

Часовщик...

Я знал всегда, что Бог мой - Часовщик, седой старик, склонённый над брегетом... в той комнате, где сотни тысяч книг меня когда-то сделали поэтом. Я их касался бережно, легко - и вязь их строк под кожу проникала... как амальгама в тонкое стекло, как яркий луч в живую суть кристалла...

И мне казалось, что я сам Творец - мой Бог со мной, и ход часов размерен... вот на ладони иней кружевной, вот чёрный зонт, оставленный у двери, вот боль моя, вот сердце, вот вино - изыскан механизм моей вселенной, и прочен... и надежен, как число, на циферблате вечности надменной...

И я был весел - улыбался Бог, мне тайны открывая час за часом - в рапсодии написанных стихов, в крещендо звуков, в звёздах безучастных... И золотая лодочка плыла на небе том, где в день последней тайны, мой старый Бог, с серебряным кольцом, мне спел куплет из песенки венчальной...

И вспомнил я и травы, и цветы - простую суть увидел в мирозданьи... И стрелка замерла на слове "Ты", и сбился механизм одним касаньем... И вот лежит разбитым мой брегет - и Часовщик спасти его не сможет: последней тайны ласковое "нет", как быстрый яд, теперь течёт под кожей.

Яна Чернявская

Яна Чернявская

Клико

На серебряном блюде по городу носят звезду
Три безумных волхва, потерявших карманного бога.
Им бы только дойти с этой новой звездой до порога
Вифлеемской пещеры, в которой, увы, пустота.
И пока не стемнеет, пока не устанет искать
Звездочет на горе убежавшую с неба царицу,
Я закрою глаза, проведя неизбежно границу
Между тем, что случилось, и тем, чего можно не ждать.
На серебряном блюде два яблока: хочешь – разрежь
/В этих яблоках – снег, тёмный грог и немного печали/.
Три волхва у стены слишком громко сегодня кричали...
Я люблю тишину и звезду в одеянии «беж».
Она падает в омут в местах, где не видит никто,
В неподвижный зрачок сотворённого временем бога.
Если я вдруг усну – дай поспать мне немного, немного…
Оживёт этот бог – разбуди и налей мне «Клико».

https://www.stihi.ru/2017/01/07/390
Яна Чернявская (род. 7 января 1974 г., г.Санкт-Петербург)- поэт, прозаик.
Автор сборников «Волчьи тропы», «Брегет», «Избранное»