Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

(no subject)



Мне с тобою пьяным весело
Смысла нет в твоих рассказах.
Осень ранняя развесила
Флаги желтые на вязах.

Оба мы в страну обманную
Забрели и горько каемся,
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся?

Мы хотели муки жалящей
Вместо счастья безмятежного…
Не покину я товарища
И беспутного и нежного.

1911, Париж

Посвящено критику и публицисту Георгию Ивановичу Чулкову. Чулков познакомился с Анной Ахматовой осенью 1910 года, летом следующего, 1911-го, они встречались в Париже.

Жена Чулкова свидетельствует, что ее муж и Анна Андреевна появились в Париже одновременно. По-видимому, с реалиями лета 1911 года связано и стихотворение «Прогулка».

Любовь Дмитриевна Менделеева-Блок, у которой был краткий ресторанный роман с Чулковым, утверждает, что Георгий Иванович преподавал Блоку искусство винопития, а ей науку страсти.

По другим источникам стихотворение «Мне с тобою пьяным весело» предположительно посвящено Амедео Модильяни - одному из самых известных художников конца XIX — начала XX века, с которым Ахматова познакомилась в Париже во время свадебного путешествия с первым мужем.
http://www.a-modigliani.ru/segodnya/stixi-posvyashhennye-modilyani.html

(no subject)

Надежда Владимировна Гиляровская (после за мужества Лобанова или Гиляровская-Лобанова, псевдонимы: Н. Г-ая, Н. Гая, Н. Г-ровская, Н. Г., Нина Гиляровская, Маугли1 ) — дочь знаменитого московского репортера, писателя, журналиста, поэта Владимира Алексеевича Гиляровского («дяди Гиляя»). Ее мать, Мария Ивановна, окончила гимназию в Пензе с правом быть домашней учительницей по математике, свободно говорила по-французски, отлично владела немецким. Квартира отца в Столешниковом переулке была своеобразным центром художественной интеллигенции России. Надежда знала многих друзей отца, посетителей этой квартиры: писателей Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, И. А. Бунина, В. Я. Брюсова, Л. Н. Андреева, В. Г. Короленко; художников И. Е. Репина, И. И. Левитана, М. В. Нестерова, В. А. Серова, В. И. Сурикова, В. Д. Поленова, П. П. Кончаловского, А. В. Лентулова; актеров и режиссеров М. Н. Ермолову, И. М. Москвина, В. И. Качалова, М. А. Чехова, К. С. Станиславского, В. И. Немировича-Данченко, В. Э. Мейерхольда; здесь пел Ф. И. Шаляпин под аккомпанемент С. В. Рахманинова, бывал Л. В. Собинов. А. П. Чехов лечил Надю Гиляровскую, Левитан подарил ей свой этюд, Шаляпин относился к ней с большим вниманием за ее «многочитаемость» и «всезнайство» . Еще до поступления в гимназию она владела тремя иностранными языками: французским, английским и немецким. В доме Гиляровских царила поэтическая атмосфера. Исследовательница жизни и творчества В. А. Гиляровского Е. Г. Киселева пишет [Киселева 1983, с. 215]: Дома Гиляровские нередко всей семьей, особенно когда дочь подросла, устраивали вечера поэзии. Каждому поэту посвящался вечер. Читали сначала наизусть стихотворения поэта, потом переходили к томикам его со чинений. Часто приходили в Столешники молодые поэты. Надя Гиляровская прекрасно читала стихи. Она превосходно знала литературу и поэзию. Свободно владела английским, немецким языками, особенно хорошо французским. В 1904 г. Надежда Гиляровская окончила с золотой медалью Московскую женскую гимназию на Страстной площади, в 1908 г. — Высшие женские курсы В. И. Герье на Девичьем поле. Семья Гиляровских всегда живо участвовала во всех событиях окружающей жизни.



Герасимов Александр Михайлович (1881-1963). В саду. Портрет Нины Гиляровской.
1912 год. Дом-музей А. М. Герасимова, Мичуринск.

(с) https://m.vk.com/wall-74807131_73803

Сегодня не приду

Игорь Васильевич Лотарев родился 16 мая 1887 года в Санкт-Петербурге. Но стал гораздо больше известен под именем Игоря Северянина - поэта, представителя эпохи Серебряного века. Он собирал на своих выступлениях в буквальном смысле целую толпу благодарных слушателей.
«Сегодня не приду» Cтихи - Игорь Северянин Музыка и вокал - Ирина Белякова Аранжировка - гитарный дуэт "Роза ветров"



Сегодня не приду

Сегодня не приду; когда приду — не знаю…
Ее телеграмма.

«Сегодня не приду; когда приду — не знаю…»
Я радуюсь весне, сирени, солнцу, маю!
Я радуюсь тому, что вновь растет трава!
— Подайте мой мотор. Шоффэр, на Острова!

Пускай меня к тебе влечет неудержимо,
Мне хочется забыть, что я тобой любима,
Чтоб чувствовать острей весенний этот день,
Чтоб слаже тосковать…
— В сирень, шоффэр! в сирень!

Я так тебя люблю, что быть с тобою вместе
Порой мне тяжело: ты мне, своей невесте,
Так много счастья дал, собой меня впитав,
Что отдых от тебя среди цветов и трав…

Пощады мне, молю! Я требую пощады!
Я видеть не могу тебя и мне не надо…
— Нельзя ли по морю, шоффэр?.. а на звезду?..
Чтоб только как-нибудь: «Сегодня не приду…»

Игорь Северянин

1914 г.

Марина Цветаева и Наполеон

Марина Ивановна Цветаева. Из записной книжки:

Наибо́льшим событием (и наидлительнейшим) своей жизни считаю Наполеона [10; 453].

Анастасия Ивановна Цветаева:

Она выписывала из Парижа, через магазин Готье на Кузнецком, все, что можно было достать по биографии Наполеона, – тома, тома, тома. Стены ее комнатки были увешаны его портретами и гравюрами Римского короля, герцога Рейхштадтского. Марина любила первую жену Наполеона, смуглую Жозефину, и ненавидела мать «Орленка», вторую жену Наполеона – «белобрысую» австриячку Марию-Луизу, для которой, чтоб иметь сына, он должен был оставить любимую, но бесплодную Жозефину. Боль, с которой говорила об этом Марина, и боль, с которой сна удерживала себя от слов, – были равны. Словно о себе она тосковала, с такой страстью вжилась она в судьбу Наполеона! Кого из них она любила сильнее – властного отца, победителя стольких стран, или угасшего в юности его сына, мечтателя, узника Австрии? Любовь к ним Марины была раной, из которой сочилась кровь. Она ненавидела день с его бытом, людьми, обязанностями. Она жила только в портретах и книгах. «L’imagination gouverne le monde!» («Воображение правит миром!») – повторяла она слова Наполеона.

http://tsvetaeva.lit-info.ru/tsvetaeva/biografiya/fokin-bez-glyanca/1910-napoleon.htm





Бонапартисты

Длинные кудри склонила к земле,
Словно вдова молчаливо.
Вспомнилось, — там, на гранитной скале,
Тоже плакучая ива.

Бедная ива казалась сестрой
Царскому пленнику в клетке,
И улыбался плененный герой,
Гладя пушистые ветки.

День Аустерлица — обман, волшебство,
Легкая пена прилива…
«Помните, там на могиле Его
Тоже плакучая ива.

С раннего детства я — сплю и не сплю —
Вижу гранитные глыбы».
«Любите? Знаете?» — «Знаю! Люблю!»
«С Ним в заточенье пошли бы?»

«За Императора — сердце и кровь,
Все — за святые знамена!»
Так началась роковая любовь
Именем Наполеона.

(no subject)

Флорентийский «ритуал» празднования Пасхи, а было это сегодня, называется «Lo scoppio del carro».

🔹 Ритуал, существующий сегодня, пришел из XV века.

🔹 На площадь перед Дуомо подъезжает большая карета с установленной гигантской свечой.
Сегодня это настоящий пиротехнический фейерверк.

🔹 Белые волы привозят от Порта Прато на площадь перед Дуомо старинную карету, которой более 500 лет- и каждый год именно эта карета используется для проведения праздника.

🔹 Карета украшена весенними цветами и травами, её сопровождают 150 солдат, музыкантов и люди в одежде XV века.

🔹 Впереди уже много столетий идут члены семейства Пацци (главные враги рода Медичи тоже дожили до сегодняшнего дня!), священники, власти города.

🔹 Огни, установленные на карете зажигаются от старинных огнив.

🔹 Провод от сооружения протягивается в собор, где у алтаря установлена механическая «голубка».

🔹 Во время мессы, когда начинают петь «Глория»- «Славься» кардинал Флоренции зажигает устройство на «голубке» от пасхального огня.
По проводу голубка-огонь летит наружу, к карете, где вспыхивают фейерверки и начинается настоящий огненный праздник.

🔹 Все это длится около 20 минут под непрерывный звон колоколов на Колокольне Джотто.

https://www.instagram.com/p/CNQID6PgwaT/?igshid=1beaii6v2sqsd

Светлана Горшунова

***

Я помню воздух - бесконечно белый.
И белый снег, и белые холсты.
Я помню - я хотела и не смела
Нарисовать тропинки и мосты.

Казалось - штрих один, и эта тайна
Сойдет на нет, скатается в клубок.
Тогда открылся лучик вертикальный,
Его дрожащий, тёплый огонёк.

Едва заметной тонкой, острой осью
Он распрямился с Неба до Земли.
И зазвучало птиц многоголосье.
И полетели в небе корабли.

Пошли расти - деревья, травы, песни.
И на холщовке запестрел сюжет.
А он стоял - все тоньше и чудесней.
И между Небом и Землёй был - свет.

И бесконечный - чистый и холодный -
Огромный воздух овевал поля
И океан, и мир его подводный...
И стали вместе

Небо -

и Земля.
25 октября 1995


***

Здравствуй, здравствуй, тень,
Проходи! Я так долго тебя ждала.
Ну, побудь со мной, посиди,
Расскажи, как твои дела.

Ведь не часто - сама суди! -
Я бываю теперь одна.
И хозяин твой - строг, поди,
Не пустил бы, каб не Луна.

Ах, какая Луна в Москве!
Быть не может Луны такой.
Их всего-то и было две -
Над тобою - и надо мной.

1999

http://samlib.ru/editors/g/gorshunowa_s_n/other.shtml

Спасибо vazart за новое для меня имя! не слышала об этой поэтессе. Очень понравились её стихи!!
https://vazart.livejournal.com/4217548.html?view=comments#comments

"Холод, скука, моральная усталость»: как русские писатели страдали в феврале"

Иван Тургенев

«„Мороз и солнце — день чудесный!“, как сказано у Пушкина — а я все сижу дома и только об вас вспоминаю, любезные друзья. Грипп все не хочет меня оставить в покое — впрочем, он здесь почти у всех. Спасибо вам за ваши милые письма… <…> Что делать! Против судьбы не пойдешь… и если б человек всегда знал наверное, что ему готовит будущее, он бы поступал гораздо благоразумнее… Нужно покориться, не желать невозможного — и, спокойно сдерживая свои желанья, ждать у моря погоды… Какой я философ стал — а все по милости гриппа!
<…>
Делать — по правде сказать — я ничего не делаю. Для этого нужно спокойствие и уединение — а у меня ни того, ни другого нет. Начал одну вещицу — да только три страницы написал — и остановился».

Из письма Марии и Валериану Толстым. Петербург, 14 февраля 1855 года



Никифор Крылов. Русская зима. 1827 год
© Государственный Русский музей


Корней Чуковский

«Все мысли, какие приходят в голову, вялы, бесцветны, бессодержа­тельны, — мышление не доставляет, как прежде, удовольствия… Хорошая книга не радует, да и забыл я, какую книгу называл прежде хорошей. Раньше, когда находили на меня такие настроения, я их ути­лизировал, извлекал из них наслаждение, — я носился с ними, гордился, миндальничал, а теперь — просто бессилие и больше ничего. Вот даже дневника не могу вести. <…>
Взял Некрасова. Хромые, неуклюжие стихи, какой черт стихи, — газетные фельетоны!
Идти на улицу, лужи, холодно, не к кому, рожа расцарапана…
<…> На небе вызвездило, ветер большой. Это хорошо. Иначе — туман и гниль. А ведь ей-богу мой дневник похож на дневник лавочника. Какие-то метеорологические заметки, внешняя мелочь…
Ну так что ж? Природой я всегда интересовался (не с эстетической точки зренья, а скорее с утилитарной), а мелочи мне теперь на руку. Довольно я с „крупным“ поинститутничал».

Из дневника. 27 февраля 1901 года

Александр Блок

«Тяжелый день… Вьюга и мороз… Писал к милой».

Из записных книжек. 19 февраля 1915 года


Паоло Сала. Аничков мост на Невском проспекте в сумерках. До 1924 года
© Sotheby’s

Иван Бунин

«…Из Курска не написал тебе потому, что не было марки, — в город не захоте­лось идти, — я страшно продрог за дорогу до Курска. В вагоне был собачий холод… Да и в Полтаве погода оказалась далеко не весен­ней; правда, по улицам везде грязь, но холод и ветер ужасные. Вообще вчера вечером я страшно заску­чал: погода тяжелая, серая, одиночество, несмотря ни на кого, сильно чувству­ется. Словом, я сидел такой кислый и злой, что все удивлялись…»

Из письма Варваре Пащенко. Полтава, 26 февраля 1892 года

Марина Цветаева

«О себе. Живу в холоде или в дыму: на выбор. Когда мороз (как сейчас) предпо­читаю — дым. Руки совсем обгорели: сгорел весь верхний слой кожи, п. ч. тяги нет, уголь непрерывно гаснет и приходится сверху пихать щепки, — таково устройство, вернее — расстройство. Но скоро весна и, будем надеяться, худ­шее — позади. Первую зиму — за всю жизнь, кажется — ничего не пишу, т. е. — ничего нового. Есть этому ряд причин, основная: à quoi bon? 

 Пробую жить как все, но — плохо удается, что-то грызет. Конечно — запишу, но пока нет мужества, да м. б. уж и времени — начинать: подымать которую гору?? Почти все время уходит на быт, раньше все-таки немножко легче было. Есть скром­ные радости: под нашими окнами разбивают сквер, весь путь от метро к нам осветили верхними фонарями, вообще — на улице лучше, чем дома. Но — будет об этом и, в частности, обо мне».

Из письма Ариадне Берг. 15 февраля 1938 года

https://arzamas.academy/mag/783-february

(no subject)

Фотография из фонда Сергея Васильевича Рахманинова напоминает сцену из старинной пьесы: на террасе деревенского дома три девушки в длинных платьях и нарядных шляпках заняты чтением и рукоделием; компанию им составляет молодой человек в белом картузе. Фотограф запечатлел молодого Сергея Рахманинова и сестер Наталью, Веру и Людмилу Скалон, которые так много значили в его жизни.


Впервые Рахманинов познакомился с семейством генерала Скалона, когда гостил у своих родственников в тамбовском имении Ивановка в 1890 году. В то лето в имение съехалось много молодежи от 15 лет до 21 года. Сестра хозяина Ивановки Александра Александровича Сатина - Елизавета Александровна Скалон привезла трех своих дочерей. Вместе с молодыми Сатиными – Александром, Володей, Наташей и Соней – они составили компанию, в которую прекрасно вписался семнадцатилетний ученик консерватории Сергей Рахманинов. Всем сестрам он дал шутливые прозвища: старшую, Наталью, звал Ментором, среднюю, Веру – отчего-то психопатушкой, а младшую, Людмилу – Цукиной (производное от фамилии итальянской певицы Цукки).


В Ивановке было достаточно времени и для игр, и для разговоров, и для работы. Для каждой из сестер Рахманинов написал по романсу с посвящением, а для всех троих - пьесу для фортепиано в шесть рук на тему вальса, сочиненного Натальей. Увлеченность Сергея Натальей, а особенно Верой была очевидна, к тому же Вера не скрывала ответных чувств. Родители решительно противились браку дочери с нищим музыкантом, но со временем отношения стали скорее братскими, и Сергей стал своим в доме Скалонов. Он был окружен любовью и заботой сестер: в 1902 году, когда Рахманинов сильно страдал от безденежья, сестры, сложив свои невеликие сбережения, купили для него пальто. После провала первой симфонии они дали Рахманинову денег на дорогу, чтобы он смог уехать в Новгород к бабушке.


В 1897 году сестры уговорили родителей пригласить Рахманинова на лето в свое имение Игнатово в Нижегородской губернии и сами отправились за ним в Москву. Сергей страдал от невралгических болей в спине, ногах и руках, и Наталья с Людмилой везли его в тарантасе, обложенного подушками. Спокойная жизнь в Игнатово, наслаждение чудесной природой, катанье на лодке, кумыс быстро излечили Рахманинова.


В Игнатово и была сделана эта совместная фотография на террасе старого деревянного дома. Слева направо: Вера, Наталья, Людмила (сидит спиной к фотографу), Сергей. На обороте надпись карандашом: «Татуша, Леля, Вера и Сережа (у него болели зубы). Лето 1897 года имение Игнатово». Надпись сделана Людмилой Дмитриевной Ростовцовой (Скалон), которая подарила фотографию музею в 1955 году.


Отношения Рахманинова с сестрами Скалон оставались по-прежнему дружескими, в письмах к Наталье он поверял ей самые сокровенные мысли, но в Москве его ждала Наталья Сатина – будущая супруга. Их венчание состоялось в 1902 году. Перед свадьбой Рахманинов написал Наталье Скалон: «Простите мне и пришлите мне подарок и пожалейте меня». Невеста одевалась к венцу у своей двоюродной сестры Веры Скалон, которая жила в Москве.


Вера так и не смогла разлюбить Сергея. Она хранила сотню писем Рахманинова к ней, но, выходя замуж за друга детства Сергея Толбузина, сожгла их. Наталья очень переживала отъезд Рахманинова в 1917 году и пережила друга юности лишь на несколько месяцев. Людмила, в замужестве Ростовцова, написала воспоминания о Рахманинове, из которых мы и узнали все подробности юношеской любви-дружбы.



Романс «В молчаньи ночи тайной», посвященный Вере Скалон.



Источник: http://www.muzcentrum.ru/radio-old/programs/expomusic/28154-rakhmaninov-i-sestry-skalon

Трубочисты, которыми пугали детей



Художник Фирс Журавлев. Трубочист. 1870.
В русских домах непослушных детей часто пугали черными от сажи трубочистами. Традиционно эти работники представлялись в образе молчаливых, угрюмых и перепачканных мужчин, занимающихся каким-то тайным, скрытым от глаз трудом. Результата их работы никто обычно не видел, потому как проверить состояние печных и каминных труб было затруднительно.

Пробираться по дымоходам мог не каждый, поэтому трубочистом мог стать только худощавый сухожильный мужчина. Профессия эта пришла в Россию в начале 18 века с появлением первых очагов с дымоходом. При участках полиции даже была введена соответствующая должность. Формой чистильщика печей обычно был практичный черный костюм и тапочки, которые можно было легко сбросить с ног в процессе работы.

Навеяно сегодняшним постом kasana3006
Источник: https://marya-iskysnica.livejournal.com/5889388.html?mode=reply#add_comment