В листве березовой, осиновой,   в конце аллеи у мостка,  вдруг падал свет от платья синего,  от василькового венка.  Твой образ легкий и блистающий  как на ладони я держу  и бабочкой неулетающей  благоговейно дорожу.  И много лет прошло, и счастливо  я прожил без тебя, а все ж  порой я думаю опасливо:  жива ли ты и где живешь.  Но если встретиться нежданная  судьба заставила бы нас,  меня бы, как уродство странное,  твой образ нынешний потряс.  Обиды нет неизъяснимее:  ты чуждой жизнью обросла.  Ни платья синего, ни имени  ты для меня не сберегла.  И все давным-давно просрочено,  и я молюсь, и ты молись,  чтоб на утоптанной обочине  мы в тусклый вечер не сошлись.  Набоков Владимир 1930