August 7th, 2021

(no subject)

Ровно сто лет назад, 7 августа 1921 года в 10:30 утра, остановилось сердце Александра Блока.

Всё это было, было, было,
Свершился дней круговорот.
Какая ложь, какая сила
Тебя, прошедшее, вернет?

В час утра, чистый и хрустальный,
У стен Московского Кремля,
Восторг души первоначальный
Вернет ли мне моя земля?

Иль в ночь на Пасху, над Невою,
Под ветром, в стужу, в ледоход —
Старуха нищая клюкою
Мой труп спокойный шевельнет?

Иль на возлюбленной поляне
Под шелест осени седой
Мне тело в дождевом тумане
Расклюет коршун молодой?

Иль просто в час тоски беззвездной,
В каких-то четырех стенах,
С необходимостью железной
Усну на белых простынях?

И в новой жизни, непохожей,
Забуду прежнюю мечту,
И буду так же помнить дожей,
Как нынче помню Калиту?

Но верю — не пройдет бесследно
Всё, что так страстно я любил,
Весь трепет этой жизни бедной,
Весь этот непонятный пыл!

1909

Памяти Александра Блока

Обернулась жизнь твоя цыганкою,
А в ее мучительных зрачках
Степь, закат да с горькою тальянкою
Поезда на запасных путях.

Ты глазами, словно осень, ясными
Пьешь Россию в первый раз такой –
С тройкой, с колокольцами напрасными,
С безысходной девичьей тоской.

В пламенное наше воскресение,
В снежный вихрь – за голенищем нож –
На высокое самосожжение
Ты за ней, красавицей, пойдешь.

Довелось ей быть твоей подругою,
Роковою ночью, без креста,
В первый раз хмельной крещенской вьюгою
Навсегда поцеловать в уста...

Трех свечей глаза мутно–зеленые,
Дождь в окне, и острые, углом,
Вижу плечи – крылья преломленные –
Под измятым черным сюртуком.

Спи, поэт! Колокола да вороны
Молчаливый холм твой стерегут,
От него на все четыре стороны
Русские дороженьки бегут.

Не попам за душною обеднею
Лебедей закатных отпевать...
Был ты нашей песнею последнею,
Лучшей песней, что певала Мать.

7 августа 1921

(no subject)

Парк в городе Пушкина

Здесь в одуванчиках у башен Арсенала
Когда-то девочкой ты с обручем играла,
Стояла над прудом с венком на голове
Средь мелких лютиков, желтеющих в траве,
Ленивым карасям бросая крошки хлеба,
Иль, лёжа на спине, глядела долго в небо,
Где медленно паслись крутые облака,
А ласточки крылом касались их слегка.
Увижу ль, как висят каштановые косы
Над томиком стихов, над бабочкой белёсой,
Найду ли вновь тебя в ленивый летний зной
На бронзовой скамье с решёткой вырезной,
Иль никогда уже в саду, где гнутся лозы,
Где в воздухе стоят стеклянные стрекозы,
И из кувшина бьет бессмертная струя, –
Мне больше не сказать, что ты – душа моя?

Всеволод Рождественский
https://m.vk.com/wall-27707676_20537