November 15th, 2019

с флейтой
  • mahavam

всё принять

Незаметным быть, проходить сквозь век
не касаясь тьмы,
огибая тьму,
научиться радоваться за всех,
научиться радоваться всему,
– Да ведь всё неважно уже...
– Ты что,
просто нужно тихо,
замри, постой –
новый день настал,
а потом ушёл,
но и он в тебе уже и с тобой.

Научиться плыть –
продлевая, для,
не деля на паузы этот день,
научиться всё начинать с нуля,
оставляя горечь свою воде,
забывать о времени, где расчёт
неуместен больше,
забыт, как сон,
и едва касаясь летящих нот,
становиться музыкой этих волн.

Вот и всё, смотри – где поёт река,
где гудят века у большой воды,
эти все далёкие берега –
они все в тебе,
это тоже ты,
все леса на свете до всех небес,
все моря и горы и вся земля –
это всё – твоё,
это всё – в тебе,
это всё с тобой,
про тебя и для.

А теперь иди,
а теперь скользи,
расставляя дни по своим местам,
выбираясь из беспросветных зим,
понимая всё –
кем ты был и стал,
принимая всё –
эту боль и сад
улетевший в небо в осеннем сне,
и себя – как будто ты это сам –
этот сад и всё,
что с тобой и вне.

(no subject)

Тамара решила уйти от мужа. А что? Ещё не старая, симпатичная. А муж? Ну совсем же не ценит её. Не говорит, что она красивая, не замечает новое платье, новую стрижку. А вот Федор Михайлович из соседнего дома всё это замечает. И при встрече скажет всегда:
— Ну, Тамара Ивановна, ну вы сегодня в этом платье как цветок. Вокруг вас сейчас бабочки запорхают.
ㅤИ ручку ей поцелует. А муж молчит. Он сумки тяжёлые с картошкой несёт и новые обои для спальни. И не может в это время ручку жене поцеловать. Или под машиной лежит и торопится отремонтировать её быстрее, потому что Тамаре к парикмахеру надо ехать. Лежит там, одни ноги только видны из под машины, и не может сказать супруге, что платье на ней сегодня красивое. Или вот сварит Тамара суп, а муж съест этот суп, корочкой хлеба подберет последние капельки из тарелки и молча чай наливает. И черт его знает, вкусно ему было или нет? Мог бы сказать, а он молча чай с сушками пьёт. Молчун.
ㅤА тут квартиру в соседнем подъезде стали сдавать и Тамара решила: - Уйду. Не ценит. Молчит целыми днями. Всё чего-то копошится, занят всегда. И в театр его не дозовешься, он лучше дома телевизор посмотрит. Так ей муж отвечает.
ㅤМебель в новой квартире была и Тамара стала вещи свои уносить. Не все сразу, а потихоньку. Придет вечером, в сумку свои платья сложит аккуратненько и уходит. А назавтра снова придет, сервиз чайный заберет. Муж ничего не говорит, похудел только. - Бери, Тома, что нужно. Может помочь тебе там надо? - только и скажет.
ㅤВ середине сентября, неожиданно, похолодало и Тамара вечером, придя с работы, зашла в свою бывшую квартиру, чтобы забрать тёплое пальто. Муж в кухне картошку жарил. А в прихожей, на коврике, свернувшись в клубок собачка спит. Худющая, все ребра выпирают и шерсть свалявшаяся, грязная. Когда женщина зашла, собака встать попыталась на тонкие дрожащие лапки и упала. Только тощим хвостиком пыталась махать.
— Стёпа, что это? Ты где это несчастное животное нашёл? - спрашивает Тамара.
— Да вот, пришла сегодня к гаражу и не уходит. Ноги её от голода уже не держат. Так на руках и принёс. Овсянку вот ей сварил.
— Стёп, а может помоем эту бедолагу? Я помогу. Тепленькой водичкой с мылом, аккуратненько.
ㅤИ вот они вместе эту собачку намыли, в полотенце закутали, а собачка их всё лизнуть старалась своим языком теплым: то в нос лизнет, то в щеку. И они смеялись и тихонько отмахивались. А потом собаке дали овсянку и смотрели, как она ест. И муж предложил: - У меня картошка пожарена, хочешь поужинать? А Тамара согласилась. И они ели жареную картошку и обсуждали, как собачку назвать. Степан всякие смешные клички предлагал и Тамара смеялась. Но потом они всё-таки её Найдой назвали. А когда они чай стали пить, Стёпа пирожные "Картошку" из холодильника достал. Выложил на красивое блюдечко со словами:
— Угощайся, Том. Ты же любишь "Картошку".
— Люблю. А ты что, ждал меня?
— Ждал. Похолодало же, а ты без пальто. У тебя ведь только плащ взят. Я и сапожки тебе теплые подремонтировал, подошву приклеил, теперь крепко держится. Ты и сапожки возьми, холодно стало. Береги себя. Ты что, Тома, плачешь?
ㅤА на улице шел дождь. И редкие прохожие, прикрываясь зонтами, спешили домой. Потому что дома их ждут. И прохожие поднимают глаза, отыскивая своё окно среди сотни других и улыбаются, потому что видят там свет.

Анна Богданова


худ.Валентин Губарев

https://m.tabor.ru/feed/post.php?id=1876319

Десять поэтесс. (Вечер в Политехническом музее).


https://tsvetaeva.catalog.mos.ru/entity/OBJECT/31214?index=2&paginator=entity-set&entityType=EXHIBITION&entityId=3573474&attribute=objects

Десять поэтесс стоят одного Игоря Северянина.
Точно так же, как на его вечерах, аудитория Политехнического музея была битком набита. Публика, жаждущая входа, стояла перед кассой длинным хвостом.
И в самой аудитории царило северянинское настроение. Волосатые студенты, девушки с начесами на висках...
Вечер открылся рефератом г-жи Рындиной о «Женщине в поэзии». Докладчица оговорилась: это не реферат, не лекция, а нечто...
Что именно — ей так и не удалось объяснить. Публика внимательно прослушала ее заявление — относительно того, что мужское творчество не похоже на женское; что мы живем в лирическое время, которому как нельзя более соответствует женская лирика.
A потом начали дефилировать на эстраде поэтессы.
В желтеньком платьице вышла г-жа Моравская и очень мило прощебетала три крошечных стихотворения.
В черных костюмах вышли г-жи Рачинская и Парнок; каждая прочла по три стихотворения, — но более длинных, чем у г-жи Моравской.
Общее веселье вызвала г-жа Серпинская. которая в первой из своих вещиц объяснила публике, что ей всего 19 лет; вторую закончила словами: «Но я не героиня романов»; а третью заключала восклицанием: «Отчего?!»
Белое платье г-жи Копыловой.
Бурными рукоплесканиями была встречена г-жа Столица, — черное платье с алой розой на груди. Г-же Столице были поданы цветы из публики.
Стихи ее общеизвестны. Она прочла пять стихотворений, и на пятом сидевший рядом со мной офицер крякнул и сказал.
— Договорились наконец...

http://starosti.ru/article.php?id=48971


Сидят на эстраде: В.Л.Юренева, В.И.Рутковская, М.Моравская, Е.Рачинская, С.Парнок, Н.Серпинская, Л.Копылова, Л.Столица, А.Чумаченко, С.Панаиотти.

Скульптуры Alexanderа Etcalo.

Alexander Etcalo 2 (489x600, 21Kb)
Alexander Etcalo 1.jpg1 (398x700, 31Kb)
Скульптор: Alexander Etcalo
===
...Сказать, что мне нравится... - не могу, но смотреть интересно...)) Сходство М.Цветаевой - минимально, но оказалось, это не главное)), увидев, понимаешь сразу - это она...

Вот еще две скульптуры поэтов Серебряного века: А.Блока и Б.Пастернака. Неее... от Блока, как мне кажется, здесь нет ничего... У С.Коненкова лучшее изображение А.Блока:
//s019.radikal.ru/i638/1205/a7/b867ade7e5f2.jpg
Alexander Etcalo  блок (257x600, 25Kb)2.jpg1 (257x597, 52Kb)
...А вот эта скульптура больше всего понравилась: Экклезиаст!
Alexander Etcalo  эклезиаст (305x600, 34Kb)

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru