November 9th, 2015

Иннокентий Анненский

НОЯБРЬ

Сонет


Как тускло пурпурное пламя,
Как мертвы желтые утра!
Как сеть ветвей в оконной раме
Всё та ж сегодня, что вчера...

Одна утеха, что местами
Налет белил и серебра
Мягчит пушистыми чертами
Работу тонкую пера...

В тумане солнце, как в неволе...
Скорей бы сани, сумрак, поле,
Следить круженье облаков,-

Да, упиваясь медным свистом,
В безбрежной зыбкости снегов
Скользить по линиям волнистым.

9 ноября исполняется 130 лет со дня рождения Велимира Хлебникова




«... Зимой встречал Хлебникова в доме одного архитектора.
Дом богатый, мебель из карельской березы, хозяин белый, с черной бородой и умный. У него — дочки. Сюда ходил Хлебников. Хозяин читал его стихи и понимал. Хлебников похож был на больную птицу, недовольную тем, что на нее смотрят.
Такой птицей сидел он, с опущенными крыльями, в старом сюртуке, и смотрел на дочь хозяина.
Он приносил ей цветы и читал ей свои вещи.
Отрекался от них всех, кроме «Девьего бога».
Спрашивал ее, как писать.

Дело было в Куоккале, осенью.
Хлебников жил там рядом с Кульбиным и Иваном Пуни.
Я приехал туда, разыскал Хлебникова и сказал ему, что девушка вышла замуж за архитектора, помощника отца.
Дело было такое простое.
В такую беду попадают многие. Жизнь прилажена хорошо, как несессер, но мы все не можем найти в нем своего места. Жизнь примеривает нас друг к другу и смеется, когда мы тянемся к тому, кто нас не любит. Все это просто — как почтовые марки.
Волны в заливе были тоже простые.
Они и сейчас такие. Волны были как ребристое оцинкованное железо. На таком железе стирают. Облака были шерстяные. Хлебников мне сказал:
— Вы знаете, что нанесли мне рану?
Знал.
— Скажите, что им нужно? Что нужно женщинам от нас? Чего они хотят? Я сделал бы все. Я записал бы иначе. Может быть, нужна слава?
Море было простое. В дачах спали люди.
Что я мог ответить на это Моление о Чаше?
Пейте, друзья, пейте, великие и малые, горькую чашу любви! Здесь никому ничего не надо. Вход только по контрамаркам. И быть жестоким легко, нужно только не любить. Любовь тоже не понимает ни по-арамейски, ни по-русски. Она как гвозди, которыми пробивают.
Оленю годятся в борьбе его рога, соловей поет не даром, но наши книги нам не пригодятся. Обида неизлечима.
А нам остаются желтые стены домов, освещенные солнцем, наши книги и вся нами по пути к любви построенная человеческая культура.
И завет быть легким.
А если очень больно?
Переведи все в космический масштаб, возьми сердце в зубы, пиши книгу.»

Виктор Шкловский из романа «ZOO или Письма не о любви»

http://knigger.com/texts.php?bid=18707&page=7

Кнут Магнус Энкель



Magnus Enckell Jeune fille lisant 1921-22 гг.

Девушка книгу читает
в мягко струящемся пледе,
а на лице - тень печали,
переживает о бедах,
что приключились с героем,
увлечена она чтеньем,
тени за ней контур строят
из промелькнувших мгновений.
Бережно тонкие руки
книгу любимую держат,
теплый свет пишет ей руны,
чтоб была смелой и дерзкой.

© Copyright: Улекса фон Лу, 2015


Кнут Магнус Энкель (швед. Knut Magnus Enckell; 9 ноября 1870, Фредериксхамн — 27 ноября 1925, Стокгольм) — финский художник.

Энн Секстон 1928 – 1974


http://www.laidinen.ru/women.php?part=5461&letter=%D1&code=6336

Aмериканская поэтесса и писательница, известная благодаря своей предельно откровенной и сокровенной лирике, лауреат Пулитцеровской премии 1967 года.

Энн Секстон, урождённая Энн Грэй Харви, родилась в Ньютоне (шт. Массачусетс) в семье Мэри Грэй Стэйплс и Ральфа Харви. Практически всё своё детство она провела в Бостоне. В 1945 году Секстон была зачислена в школу-пансион Роджерс Холл в городе Лоуэлл, а затем ещё год в школе Гарланд. Некоторое время сотрудничала с бостонским модельным агентством Hart Agency. 16 августа 1948 года Энн вышла замуж за Альфреда Секстона, с которым состояла в браке вплоть до 1973 года. У пары родилось двое детей: Линда Грэй Секстон и Джойс Секстон.


Страстная и пылкая по натуре, Энн Секстон, подобно Сильвии Плат, пыталась совместить роль жены, матери и поэта в эпоху, когда женское движение в США еще только зарождалось. Как и Плат, она страдала психическим расстройством и в конце концов покончила жизнь самоубийством.

Исповедальная лирика Секстон гораздо более автобиографична, чем поэзия Плат, и лишена технической виртуозности, свойственной ранним стихам последней. При всем том, стихотворения Секстон вызывают сильный эмоциональный отклик.

Запертые двери

Для всех ангелов, живущих в этом городе,
хотя они постоянно меняют форму,
каждую ночь мы оставляем немного холодных картофелин
и чашку молока на подоконнике.
Обычно они живут в небесах, где,
между прочим, возбраняется плакать.
Они помыкают луной,
как вареным бататом.
Млечный Путь – то их наседка
со множеством птенцов.
Когда наступает ночь, коровы ложатся,
но луна, этот большой бык,
встает.

Однако, там, наверху, есть запертая комната
с железной дверью, которую нельзя открыть.
Там – все твои ночные кошмары.
Это ад.
Некоторые говорят, что дьявол запирает дверь
изнутри.
Некоторые говорят, что ангелы запирают ее снаружи.
У людей, сидящих внутри, нет воды,
и им никогда нельзя прикасаться друг к другу.
Они трещат, будто щебень.
Они немые.
Они не кричат о помощи,
разве что внутри,
где черви ползают по их сердцам.

Я бы хотела отпереть эту дверь,
повернуть ржавый ключ
и обнять каждого падшего,
но я не могу, не могу.
Я могу просто сидеть здесь, на земле,
на своем месте за столом.

http://www.stihi.ru/2008/04/26/1509

Теплый ноябрь



В отдушину ноябрьского неба
Струится солнца ласковый поток.
К зеркальному холсту склонилась верба,
Взирая на лимонный ободок.

Не потревожит шепота затишья
Бывало разудалый птичий свист -
И лес, и даль уже туманом дышат,
Да жалуется солнцу жухлый лист.

Он сетует на скорое зимовье,
К которому готовиться пора.
И плачется ему от обескровья
Нагих стволов вспотевшая кора.

Последнее тепло... Момент прощанья...
Завис невнятнослипшийся туман,
И смотрит умиленно на терзанья
Всплакнувшей вербы, преклонившей стан.

Продлится ли тепло? – листва гадает,
Рассыпавшись в божественный пасьянс,
И ей, под солнце, осень исполняет
Ноябрьский задумчивый романс.

Виктор Виноградов

© Copyright: В.Вин, 2006

9 ноября - День Ромовой Бабы



Ромовая баба — это маленький кекс из сдобного дрожжевого теста, хорошо пропитанный ромовым сиропом. Впрочем, ром в сироп можно и не добавлять, а добавить, например, апельсиновую или лимонную цедру и, конечно, ванилин. Верхнюю часть кекса можно покрыть сахарной помадкой, но не обязательно.
Во Франции, например, ромовую бабу подают с белоснежной шапкой взбитых сливок со свежими фруктами. По легенде, история происхождения названия приписывается польскому королю и герцогу Лотарингии Станиславу Лещинскому. За одной из своих трапез поданый ему пирог kugelhopf дворянин окунул в вино, поскольку кусок показался ему слишком сухим. Новый вариант кекса превзошел все ожидания, Лещинский признал его великолепным, и назвал в честь своего литературного кумира Али-бабы — «Бабой». В первоначальном варианте ударение в названии ставилось на второй слог, не на первый. Королевский повар доработал рецепт пирога, добавив в тесто сладкий изюм.
А в XVIII веке появилась собственно «Ромовая баба» (Baba Au Rhum) — чем мы обязаны известному французскому шеф-повару Брийя-Саварену. Он придумал особый ромовый сироп, которым пропитывал «бабу» и назвал свое угощение Baba Au Savarin. Десерт приобрел во Франции большую популярность, однако название прижилось то, которое известно нам до сих пор — ромовая баба.


http://www.pudov.ru/istoriya-vozniknoveniya-romovoy-babyi

Дилан Томас


Дилан Томас (27 сентября 1914, Суонси, Уэльс - 9 ноября 1953 г., Нью-Йорк).

В поэзию он ворвался стремительно, поражая искрометным языком и метафоричностью. Дилан Томас (1914 - 1953), один из самых выдающихся английских поэтов XX века, занял в английской поэзии совершенно особое место, разительно отличаясь и от так называемых поэтов-"оксфордцев", стремившихся к простоте и ясности поэтической речи, и от усложненной интеллектуальной поэзии Т. С. Элиота.

Дилан Томас прожил короткую и яркую жизнь. Природа не поскупилась, одаряя его: блистательный прозаик, рассказы которого отличает богатство языка, свежесть и необычность образов, раблезианский юмор, а "Детское Рождество в Уэльсе" считается классическим рождественским рассказом. У него был звонкий, раскатистый баритон, он был замечательным чтецом и с удовольствием читал свои любимые стихи - от английских баллад до современных ему поэтов, впоследствии из этих стихов была составлена антология "Выбор Дилана Томаса".

"Хорошее стихотворение, - говорил Дилан Томас, - это вклад в реальность. Мир не может остаться прежним после того, как в нем появилось хорошее стихотворение. Хорошее стихотворение помогает изменить форму и значение вселенной, помогает расширить знание каждого о себе и о мире вокруг него".

http://www.netslova.ru/probstein/thomas.html

Не уходи безропотно во тьму,
Будь яростней пред ночью всех ночей,
Не дай погаснуть свету своему!

Хоть мудрый знает – не осилишь тьму,
Во мгле словами не зажжешь лучей –
Не уходи безропотно во тьму,

Хоть добрый видит: не сберечь ему
Живую зелень юности своей,
Не дай погаснуть свету своему.

А ты, хватавший солнце налету,
Воспевший свет, узнай к закату дней,
Что не уйдешь безропотно во тьму!

Суровый видит: смерть идет к нему
Метеоритным отсветом огней,
Не дай погаснуть свету своему!

Отец, с высот проклятий и скорбей
Благослови всей яростью твоей –
Не уходи безропотно во тьму!
Не дай погаснуть свету своему!

Елена Шварц

Мы с кошкой дремлем день и ночь
И пахнем древне, как медведи,
Нам только ангелы соседи,
Но и они уходят прочь —
Нам не помочь.

Кругом бутылки и окурки,
Больная мерзость запустенья.
В нас нет души, лежим как шкурки,
Мы только цепкие растенья,
Нам нет спасенья.

Дурман, туман, ночная ваза,
Экзема, духота — все сразу,
И время не летит (зараза),
А словно капля из пореза,
Плывет не сразу.

О нет — не только голова,
А все кругом в табачном пепле,
Тоска в лицо влетает вепрем,
Ум догорает, как листва
По осени. Конец всему?
И мне, и горю моему.