August 30th, 2015

Какое лето за окном проходит...

Какое лето за окном проходит!
Какие дни уносит суета!
Махнуть бы на неспешном теплоходе
В глухие заповедные места.

Снять угол с деревянною лежанкой
И роскошью лоскутных одеял.
И стать для местных
некой «парижанкой»,
Всех модниц воплощая идеал.

Легко носить нездешние наряды.
И волосы нездешне заплетать.
И знать-не знать, кто поселился рядом.
И не писать, а только лишь читать.

Не заводить любовные романы –
Пусть даже будет с кем их заводить.
А все свои и не свои обманы
Менять на созерцание воды.

По вечерам пускать в коморку ветер
И запах остывающей реки.
А вместо писем посылать в конверте
Засушенные в книге васильки.

© Copyright: Ртищева Людмила, 2012

Васильки

– Тут цветы в книге, – тёмноволосая девушка подошла к прилавку. – Она раньше кому-то принадлежала?

– Вам, мисс, – старик улыбнулся, сверкнув оправой очков. – Когда-то давно, возможно, в прошлом столетии, вы… я не уверен… хотя, да. В прошлом столетии вы положили их туда и пообещали вернуться. Они ждали вас, как и книга.

– Вы сумасшедший, – она засмеялась, восприняв всё как добрую сказку.

Но, тем не менее, столетие назад, в далёком тысяча девятьсот сорок пятом году, девочка с чёрными, как вороново крыло волосами, вбежала в «Книжную колыбель» с большой книгой в тощих бледных руках. Пальтишко в пыли, а руки – в шрамах. Она впихнула своё сокровище в кожаном переплёте на одну из полок, и выбежала, думая, что старик не заметил.

Годы шли, а за книжкой никто не приходил. Старик не трогал её, она просто стояла и ждала свою хозяйку – ту самую девочку в пыльном пальто и страшными шрамами от ожогов на руках. И она пришла, хоть и спустя столетие.

– Тем не менее, мне нравится, – девушка закрыла книгу, бережно прижав к себе. – Сколько она стоит?

– Для вас она бесплатна, мисс, – старик поправил очки и вернулся к чтению книги. – Я не продаю людям то, что им и так принадлежит.

Девушка улыбнулась и направилась прочь из магазина, прижимая к груди книгу, которая заметно потеплела. Вместо шумного города «Книжную колыбель» окружало васильковое поле. Ветер колыхал цветы и превращал его в самое настоящее море: сине-зелёное и успокаивающее.

До девушки и её книги донеслись песни жаворонка. Они упали, утонув в цветущем море. Ветер ласкал бледное лицо и перелистывал страницы книги. В один момент он выхватил засушенные васильки и унёс прочь.

Маленькая ручка со шрамами от ожогов подняла книгу, и девочка засмеялась так радостно и звонко, как никогда раньше. Девушка открыла глаза и взглянула на маленькое грязное личико.

– Ты всё же нашла нас, Сьюзен, – малышка прижала к себе книгу, смеясь.

– Кто ты? – девушка поднялась, глядя на такое знакомое лицо ребёнка.

– Я это ты, – грязное пальтишко летит на землю.

Песня жаворонка прервала разговор. Девушка и девочка шли рядом по васильковому полю, не произнося ни слова. Где-то впереди маячила вывеска «Книжной колыбели». Они вошли в магазин, и шумный город вернулся, как только закрылась тяжёлая деревянная дверь с колокольчиком.

И только ветер служил напоминанием о том, что произошло, нося на своих крыльях засушенные цветочные лепестки из далёкого тысяча девятьсот сорок пятого года.

© Copyright: Лада Савельева, 2014

Сказки из "Книжной колыбели"

Было лето...

было лето… тикала кукушка…
под сверчковый аккомпанемент…
у реки перед грозою душно -
от воды в жару прохлады нет…
ночь плыла своим привычным ходом…
брови неба – звездами вразлет…
мазала луна ладони медом,
темнота облизывала мед…

Любовь Горбачёва

ИСААК ЛЕВИТАН


Исаак Левитан - русский величайший пейзажист , именно благодаря Левитану родная природа "представала перед нами как нечто новое и вместе с тем очень близкое, дорогое и родное" , как отмечали еще его современники...
Несомненно следует отметить , что Левитан был еврейской национальности , но творил свои гениальные пейзажи в России , воспевая красоты своей Родины , которую очень любил...

В 1979 году, после покушения на Александра II, был издан указ, который запрещал всем евреям жить в русских столицах.
Начались облавы, полиция зверствовала и не щадила никого. Левитану было всего 18 лет, он был беден и зол на общество. У него не было любимой, и вся его жизнь казалась тогда одним черным пятном. Он погрузился в пучину черной меланхолии, которая нагнеталась недовольством собственными холстами. В такие моменты он бежал от людей.

Даже спустя годы его накрывали долгие периоды хандры. В такие моменты он уезжал куда-нибудь в деревню, брал с собой ружье и удалялся в лес. После общения с милой его сердцу природой, он возвращался назад, для того, чтобы творить новые картины.

Его совсем не вдохновляли заморские красоты, хотя за границу он все же съездил. Побывал в Италии, Франции, Швейцарии и Финляндии.
Финляндия моментально вернула его в состояние меланхолии. Ему совершенно не нравился вид черных вод Финского залива и суровые, заснеженные леса. Для него природы там не было.

Швейцарские Альпы его впечатлили. Однако он считал их картонными и слишком постановочными, чтобы они заслуживали внимания. В Венеции он впервые оцени прелесть заграницы. Там ему понравился воздух, плеск воды и романтическое очарование каналов на закате.

В Париже его познакомили с творчеством Моне. Но Левитан довольно рассеяно и пренебрежительно отнесся к холстам импрессионистов, хотя накануне своей смерти все же вынужден был признать, что сам в определенной степени был их сторонником.
Вернувшись на родину, он вновь отправился в лес, для того, что бы насладиться тем, что было дорого его сердцу - русской природой.

Многолетняя дружба, связывавшая его с семейством Чеховых, была отражена впоследствии в произведениях Антона Павловича. Возможно, читатель и не задумывался, что на страницах его произведений отражена судьба великого художника, который стал певцом русского пейзажа.

Вскоре Чеховы пригласили его к себе в имение. Максим Павлович вспоминал потом в своих письмах: «В верстах трех от нас, по ту сторону реки, на большой Клинской дороге, находилась деревня Максимовка."

Там Левитан написал свои лучшие работы.
В Максимовке он был признан чудаком. Однажды он очень обидел местных крестьян бранными словами. Но вскоре уже сожалел о содеянном. Тогда он попросил всех жителей села прийти к нему во двор. Когда люди пришли к дому Левитана, он вышел к ним и, встав на колени, начал просить прощения.

Его посчитали странным, но зла на него никто не держал.

Левитан так и не женился, детей у него не было.
Зато была история любви, которая закончилась плачевно, но была увековечена в рассказе Чехова "Попрыгунья". Исаак повстречал в доме Чеховых Софью Кувшинникову, с которой у Левитана были сложные отношения. В итоге художник чуть не застрелился. В последний момент его спасли друзья.

Тогда огромную поддержку оказал своему другу Михаил Чехов. Он же рассказал своему брату о том, что происходило с его другом в тот период: «Что было там, я не знаю, но по возвращении оттуда он сообщил мне, что его встретил Левитан с черной повязкой на голове, которую тут же при объяснении с дамами сорвал с себя и бросил на пол.
Затем Левитан взял ружье и вышел к озеру. Возвратился он к своей даме с бедной, ни к чему убитой им чайкой, которую и бросил к ее ногам». Возможно, именно эти мотивы и были отражены в легендарной "Чайке".

В конце жизни Левитан преподавал в своем родном училище. Там он создал собственную мастерскую, которая напоминала уголок русского леса. В кадках был высажен папоротник, там же произрастали маленькие ели, пол устилал мох и дерн. На растения свет падал так, словно это была лесная поляна. В мастерской всегда было много свежих цветов. Ученикам своим Левитан говорил, что цветы надо рисовать так, что бы от них пахло цветами, а не краской.

В конце века Левитан, по наказу враче, отправляется в Ялту, где живет Чехов. Но друзья изменились, постарели и с трудом находили общий язык. К тому же Левитана мучали приступы стенокардии, которые он ничем не мог снять.

В конечном счете, он вернулся в Москву. Где и скончался в своём доме в июле 1900 года. После себя он оставил боле 1000 картин и набросков, большинство из которых находятся в крупнейших отечественных музеях.

http://repin.info/neizvestnye-znamenitosti/levitan-evreyskiy-pevec-russkoy-prirody

НИКОЛАЙ РУБЦОВ


Исаак Левитан. Вечерний звон.1892 год

НИКОЛАЙ РУБЦОВ
ЛЕВИТАН
(По мотивам картины "Вечерний звон")

В глаза бревенчатым лачугам
Глядит алеющая мгла,
Над колокольчиковым лугом
Собор звонит в колокола!

Звон заокольный и окольный,
У окон, около колонн,-
Я слышу звон и колокольный,
И колокольчиковый звон.

И колокольцем каждым в душу
До новых радостей и сил
Твои луга звонят не глуше
Колоколов твоей Руси...
1960