March 11th, 2015

Строгость пространства. 11 марта

Что марту дни его: девятый и десятый?
А мне их жаль терять и некогда терять.
Но кто это еще, и словно бы с досадой,
через плечо мое глядит в мою тетрадь?

Одиннадцатый, ты? Смещая очередность,
твой третий час уже я трачу на вчера.
До света досижу и дольше — до черемух,
чтоб наспех не сказать, как стала ночь черна.

А где твоя луна? Ведь только что сияла.
Сияет — но моя, взращенная в стихах.
Да ты, я вижу, крут. Там, где вода стояла,
ты льдины в память льдин возводишь впопыхах.

Я пререкалась с днем как со знакомцем новым —
он знать меня не знал. Он укреплял Оку.
Он сызмальства зари был взрослым и суровым.
Все вензели зимы он возвратил окну.

Он строго проверял: морозно ли? бело ли? —
и на лету сгубил слабейшую из птах.
Он строил из воды умершее былое,
как будто воскрешал храм, обращенный в прах.

День стужу затевал и делал, что затеял:
вязал ручьи узлом, доверье верб терзал.
То гением глядел, то взглядывал злодеем.
Что б Ты о нем сказал, который все сказал?

Когда я, как всегда, отправилась в Пачево,
меня, как свой пустяк, он зашвырнул домой.
Я больше дням твоим, март, не веду подсчета.
Вот воспеватель твой: озябший и больной.

Меж дней твоих втеснюсь в укромный промежуток.
Как сумрачно глядит пространство-нелюдим!
Оно шалит само, но не приемлет шуток.
Несдобровать тому, кто был развязен с ним.

В ночи взывают к дню чернила и бумага.
Мне жаль, что преступил полночную черту
день — выродок из дней, хоть выходец из марта,
один, словно поэт — всегда чужой в роду.

Особенный закат он причинил природе:
уж не было зари, а все была видна.
Стихами о его трагическом уходе
я возвещу восход двенадцатого дня.

Белла Ахмадулина, "Строгость пространства. 11 марта", 1981 год.
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2013/8/11z.html

Художник Владимир Свитальский – иллюстратор Пушкина

Эти прекрасные силуэты известны любому внимательному читателю Пушкина едва ли с самого раннего детства, поскольку десятилетиями они постоянно воспроизводятся, полностью или частично, в различных иллюстрированных изданиях романа в стихах. В свое время были выпущены даже комплект открыток и серия этикеток для спичечных коробков с этими силуэтами.



image

…Впервые эти иллюстрации появились в одной из массовых перепечаток пушкинского романа в стихах, выпущенной московским Гослитиздатом в 1936 году накануне столетнего «юбилея» со дня гибели великого русского поэта. Как известно, тогда в пропагандистских целях эта трагедия подавалась как грандиозный Пушкинский праздник.
Восемь заставок, семь буквиц, восемь полосных иллюстраций и восемь же концовок — в соответствии с основным текстом романа — и, кроме того, дополнительная заставка к «Отрывкам из путешествия Онегина»… В выходных данных указано: «Художн<ик> В. Свитальский».
Однако о том, кто такой сам В. Свитальский, долгое время не было известно почти ничего.

Прояснить биографию человека очень часто помогает случай. Так произошло и с В. А. Свитальским.

В 1998 году, в разгар подготовки юбилейных мероприятий, связанных с предстоявшим 200-летием со дня рождения А. С. Пушкина, в одном из московских личных собраний исследователями, активно занимавшимися его подготовкой, была обнаружена значительная часть архива Михаила Михайловича Мелентьева (1882—1967).

Основную часть литературного наследия М. М. Мелентьева составляют воспоминания «Мой час и мое время», сохранившаяся часть дневника, который он вел с 1901 года до конца жизни.

В числе найденных материалов находилась и рукопись под названием «Книга о Володе» — художнике В. А. Свитальском, который в 1918 году фактически стал приемным сыном М. М. Мелентьева, несмотря на то, что тот никогда не был женат.

Таким образом, все подробности биографии «таинственного» автора силуэтов к «Евгению Онегину» сразу же стали известны.

Оказалось, что Владимир Свитальский родился 26 февраля (11 марта) 1904 года в Петербурге в семье Александра Григорьевича Свитальского (ум. 1934) — юриста по образованию, чиновника Морского министерства, и Ларисы Владимировны, урожденной Никитиной (ум. 1918), о которой известно только то, что она была единственной дочерью «богатых родителей» из Саратова. Его дядей был Николай Игнатьевич Свитальский (1884—1937, расстрелян) — геолог, после революции ставший академиком; его работы на Урале стали обоснованием для строительства Магнитогорского металлургического комбината.

В 1916 году Владимир Свитальский учился в петербургском Тенишевском училище — следовательно, одновременно с Владимиром Набоковым… В 1930—1931 годах отбывал срок в Соловецком лагере — значит, вместе с Дмитрием Лихачевым… К сожалению, в опубликованных к настоящему времени документальных текстах того и другого фамилия Свитальского не упомянута, но в действительности пока что это ровно ни о чем не говорит — хотя бы потому, что в дневниках М. А. Кузмина она встречается.

Умер В. А. Свитальский в ночь с 18 на 19 апреля 1937 года в Загорске (сейчас Сергиев Посад) после того, как его случайно задела следовавшая по железнодорожным путям дрезина.

Остались неизданными иллюстрации к «Повестям Белкина» и «Графу Нулину» (бумага, тушь, 1936, Всероссийский музей А. С. Пушкина). 90 силуэтов на темы пушкинских произведений хранятся в Государственном Литературном музее.

По материалам лекции Геннадия Георгиевича Мартынова.
http://nevcbs.spb.ru/sobytiya/nashi-meropriyatiya/993-khudozhnik-vladimir-svitalskij-illyustrator-pushkina

Почти забытый поэт. Александр Богучаров

ВАРЕНЬКА

Вы живёте в стареньком
Доме у депо.
Вам, наверно, Варенька,
В комнатке тепло.
Светлые страницы
Будят непокой.
Хорошо забыться
Блоковской строкой.
День провинциальный.
Крупный снегопад.
И официальный
Мужа строгий взгляд.
Комнатушка маленькая.
Тает свет в дому...
Уходите, Варенька,
Мне ведь тоже, Варенька,
Трудно одному.


ЦВЕТЫ

Он нёс цветы.
Он их держал не так,
Как держат посторонние букеты,
То прятал почему-то под пиджак,
То вдруг тянул поближе к свету.
Он нёс цветы.
Он помнил эшелон,
К которому букетов не носили.
На голых нарах горький сон -
Растоптанные васильки России.
Он жил цветами.
Утомлён, небрит,
Поверив свято в их необходимость,
Ласкал щекой лугов полночный быт,
Ромашек полевых непроходимость.
Он знал цветы -
По запаху,
По цвету,
По недоступной гордой красоте...
Но в жизни не дарил ещё букетов,
Всё попадались женщины не те.

* * *

А исцеленье от недуга -
Твоё согласие со мной,
И чаепитие у друга,
И дождь счастливый и грибной,
Горбатый мост Замоскворечья
Напротив Пятницкой как раз,
И примирительные речи,
Морщинки юности у глаз,
Речной трамвайчик иль «Ракета»,
Как это принято теперь,
Пригоршня солнца в час рассвета,
Когда кончается апрель,
Платок нейлоновый, летящий
В глаза мои из рук твоих,
Мир сотворённый, настоящий,
Как этот дом и эта чаща,
Как ветерок животворящий,
Стеснивший грудь мою на миг.

http://poezosfera.ru/aleksandr-bogucharov-a-istselene-ot-ne.html

«Над Феодосией угас…»

Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
И всюду удлиняет тени
Прелестный предвечерний час.

Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких моих руки.

Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.

И скромен ободок кольца,
И трогательно мал и жалок
Букет из нескольких фиалок
Почти у самого лица.

Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней.
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.


Феодосия, 14 февраля 1914

http://www.tsvetayeva.com/poems/nad_feodosijej.php

Прогулка

Пока уходят облака,
Устав от снеговой работы,
Луна поглядывает в ноты,
Смычки лучей держа в руках.

Сыграть ей надо в эту ночь
В сугробах множество мелодий,
Круги зажечь на небосводе,
Чтоб привидениям помочь.

Еще задача на бегу
В ее сегодняшнем круженьи
Явиться синим продолженьем
Твоей фигуры на снегу.

Чтоб ты, продавливая наст,
Сказала, будто мимоходом:
"Какая чудная погода,
Какая полная луна".

Чтоб я, измученный медведь,
Давно лишившийся покоя,
В тебе увидел бы такое,
Что в свете дня не разглядеть.

Пока уходят облака,
Устав от снеговой работы,
Луна поглядывает в ноты,
Чтобы сыграть наверняка.

11 марта 1982 г., Юрий Визбор

Александр Блок

Ночь тёплая одела острова.
Взошла луна. Весна вернулась.
Печаль светла. Душа моя жива.
И вечная холодная Нева
У ног сурово колыхнулась.

Ты, счастие! Ты, радость прежних лет!
Весна моей мечты далёкой!
За годом год… Всё резче тёмный след,
И там, где мне сиял когда-то свет
Всё гуще мрак… Во мраке — одиноко —
Иду — иду — душа опять жива,
Опять весна одела острова.

11 марта 1900