October 28th, 2014

Роберт Рождественский

Дружище, поспеши.
Пока округа спит,
сними
нагар с души,
нагар пустых обид.

Страшась никчемных фраз,
на мотылек свечи,
как будто в первый раз,
взгляни
и промолчи...

Придет заря,
шепча.
Но -
что ни говори -
бывает, что свеча
горит
светлей зари.

Р.Рождественский

Валерий Яковлевич Брюсов

Мечты, как лентами, словами
Во вздохе слёз оплетены.
Мелькают призраки над нами
И недосказанные сны.

О чём нам грезилось тревожно,
О чём молчали мы вдвоем,
Воскресло тенью невозможной
На фоне бледно-золотом.

И мы дрожим, и мы не знаем…
Мы ищем звуков и границ
И тусклым лепетом встречаем
Мерцанье вспыхнувших зарниц.

image

Валерий Яковлевич Брюсов

Борис Пастернак

Светает. Осень, серость, старость, муть.
Горшки и бритвы, щетки, папильотки.
И жизнь прошла, успела промелькнуть,
Как ночь под стук обшарпанной пролетки.

Свинцовый свод. Рассвет. Дворы в воде.
Железных крыш авторитетный тезис.
Но где ж тот дом, та дверь, то детство, где
Однажды мир прорезывался, грезясь?

Где сердце друга? — Хитрых глаз прищур.
Знавали ль вы такого-то? — Наслышкой.
Да, видно, жизнь проста... но чересчур.
И даже убедительна... но слишком.

Чужая даль. Чужой, чужой из труб
По рвам и шляпам шлепающий дождик,
И, отчужденьем обращенный в дуб,
Чужой, как мельник пушкинский, художник.

Борис Пастернак

Альбер САМЕН. Ночь

Ночь улыбнулась бархатною тьмою.
Кто не обласкан, кто не утолен
Ее ладонью смутно-голубою?
А под плащом у Ночи спрятан сон.

Волшебница! Смягчай разлад упорный
И острые, дневные раны лжи.
Горячий лоб – овей косою черной!
Усталого – объятьем освежи.

В лесах у Ночи – кто не снимет маски?
Глаз золотой уставила сова…
Раздолье, мрак… И, под смычком у ласки,
Душа поет и царствует, жива!

А там, в кустах – иной, неутоленный,
Разбужен тьмой и свежестью певец;
И в брызгах трелей боль людских сердец
Понятна всем… и даже ветке сонной!

Свод неба – храм. Там врезана на дне
Святая Книга золотом и сталью;
Всевластно полночь говорит во мне!
Пронизан прах безмолвием и далью.

Но, осмелев, цветы земные льют
Иной, душистый бред – про Чаровницу!
И золотую грезу – колесницу
Два плавных черных лебедя влекут.

Ночь! Поступь Тайны, жутко молодая.
Бездонный кубок, черный с серебром.
Волна сияний, трепетно-живая.
Ночь! Ты тройным пленяешь колдовством:

Ласкающая – вольная – немая!


Перевод с французского Ивана Тхоржевского

НОКТЮРН

Ночное празднество в Бергаме. Оттого ли,
Что мягким сумраком весь парк заворожен,
Цветам мечтается, и в легком ореоле
Холодная луна взошла на небосклон.

В гондолах медленно подплыв к дворцу Ланцоли,
Выходят пары в сад. За мрамором колонн
Оркестр ведет Люли. При вспышках жирандолей
Бал открывается, как чародейный сон.

Сильфид, порхающих на всем пространстве залы,
Высокой пошлостью пленяют мадригалы,
И старых сплетниц суд не так уже суров,

Когда, напомнивши о временах Регентства,
Гавотов томное им предстоит блаженство
В размеренной игре пахучих вееров.

Для цветочных снов...

image

Я вижу лишь цветные сны…
Вы, кажется, удивлены?
Вот если снятся детям – ладно,
Здесь объяснимо всё, понятно.

А взрослым – это необычно,
Поверьте, для меня – привычно.
Как будто крутят мне кино,
Так часто радует оно…

Бывает, грустный ход событий,
То жизни факт, уже забытый.
И каждый раз, с судьбой не споря,
Я в роли главного героя.

Как птица в небеса лечу –
Во сне мне это по плечу.
Всё вижу в красках: лес, луга
И рек крутые берега…

Я помню сны: во что одета,
Какого было платье цвета,
Дорогу, что вперёд звала,
Церквей златые купола…

Всё правда это – не шучу,
Найти ответ, понять хочу.
Прошу, читатели, ответьте:
Кто видит сны свои во цвете?

Или такая я одна…

© Copyright: Корнева Ольга, 2011