October 6th, 2014

Марианна Колосова

image

НЕ УБЕЖАТЬ


Пора устать от этой чепухи,
От этого надуманного вздора.
Вам – пересчитывать мои грехи,
А мне – скучать от ваших разговоров.

Друзья мои, знакомые мои
Все мечутся без толку и без цели.
Я часто повторяю в эти дни:
«Ах, как вы мне безумно надоели!»

И наконец,… встряхнуло их чуть-чуть.
Забыта я. Друзья – в огне событий!
Я рада. Хорошо бы отдохнуть,
Уехать… все равно, куда хотите.

И жить в тиши, и не читать газет,
Не слышать злых однообразных споров
О том, чего и не было, и нет,
О чем не может быть и разговора.

Замучила меня белиберда!
Кто прав, кто виноват – неразбериха!
Бежать, бежать от всех и навсегда,
Чтоб жить светло и радостно, и тихо.

Но ужас в том, что нет дорог иных,
И люди одинаковы повсюду!
И даже… если я уйду от них,
То все равно счастливою не буду…


Рубеж, 1932 № 15 (220)


Имя Марианны Колосовой когда-то было широко известно в эмигрантских кругах Дальнего Востока и Европы. Её страстные, темпераментные стихи будили разум и чувства, звали на борьбу за освобождение России. Белые офицеры, казаки, юнкера, как молитву, заучивали пламенные строки. Её по праву называли «бардом Белой Армии».

НЕ ПОКОРЮСЬ!

В глухую ночь, как летописец некий,
Записываю горе наших лет.
А днем ищу я в русском человеке
Неизгладимый, негасимый свет.
Трагическая доля Ярославны —
Мой горький плач о гибнущих в бою…
Но тем, кто пал бесцельно и бесславно,
Ни слез моих, ни песен не даю.
Живу. Люблю. И верую по-детски,
Как должен верить Русский человек…
Но жив во мне строптивый дух стрелецкий —
Его ничем не вытравить вовек.
А Русь молчит. Не плачет и… не дышит…
К земле лицом разбитым никнет Русь…
Я думаю: куда бы встать повыше
И крикнуть «им»: «А я не покорюсь!»
Не примирюсь я с долей Ярославны!
И пусть пока молчит моя страна, —
Но с участью печальной и бесславной
Не примирится и она!

Дмитрий Кленовский

***

Когда бы жизнь пришлось начать сначала –
Пусть будет снова именно такой:
Доверчивой, как путник запоздалый,
Беспомощной, как стебель под рукой.

Не уклонюсь ни от единой боли,
Ни от одной из казней и обид.
Пусть снова и согнет и приневолит
И жалостью ненужной оскорбит.

Все для того, чтобы опять и снова
Изведать, задыхаясь и спеша,
Прикосновение карандаша
К трепещущему, пойманному слову.

1956 г.

***
Те города, где мы не побывали,
Те женщины, что нас не полюбили
И те стихи, что мы не написали –
Нас мучаете до сих пор не вы ли?

Не ваши ли во сне мелькают плечи,
Белеют камни и сияют звуки?
Кто говорит, что если нету встречи –
То не бывать, конечно, и разлуке?

Вот мы не встретились…Но замирая
В какой ревнивой и глухой обиде,
Я думаю о вас, хоть никогда я
Не целовал, не пел вас и не видел.

1957 г.
Дмитрий Кленовский

Михаил Кузмин

***

Как люблю я, вечные боги,
прекрасный мир!
Как люблю я солнце, тростники
и блеск зеленоватого моря
сквозь тонкие ветви акаций!
Как люблю я книги (моих друзей),
тишину одинокого жилища
и вид из окна
на дальние дынные огороды!
Как люблю пестроту толпы на площади,
крики, пенье и солнце,
веселый смех мальчиков, играющих в мяч!
Возвращенье домой
после веселых прогулок,
поздно вечером,
при первых звездах,
мимо уже освещенных гостиниц
с уже далеким другом!
Как люблю я, вечные боги,
светлую печаль,
любовь до завтра,
смерть без сожаленья о жизни,
где все мило,
которую люблю я, клянусь Дионисом,
всею силою сердца
и милой плоти!


"Вздохнув, она отложила неконченным длинный кошелек с розами и незабудками и, опершись на локоть, стала просто смотреть на такую известную с детства ей картину: двор, сад, дорога за ним на пригорке, мельницы, еле видное озеро вдали. В тот день - ни солнечный, ни хмурый, с ленивым солнцем и редким дождем - все казалось таким обыкновенным, что Марья Петровна Барсукова даже знала не только всех прохожих, но куда и откуда они идут, и зачем, и почему, - так что наблюдения могли приносить только удовольствие подтверждения, что Фекла идет со скотного на кухню, что Кузька бежит на погреб за квасом, потому что барин Петр Трифоныч, Машин отец, пробудился от послеобеденного сна, что старуха Марковна пронесла грибы к ужину. Все было ей отлично известно, и хотя неизменяемость явлений вносит известное успокоение в душу, но вместе с тем внушает и тягостное, безнадежное чувство, похожее на скуку.
Не только все прохожие были известны Марье Петровне, но даже звуки, источники которых не были доступны зрению, были ей так же известны, равно как их причины и назначение. Вот скрипнули ворота, впускают скот, который все ближе, ближе мычит и блеет, вот рубят котлеты на кухне, поют песни на выгоне, шлепают вальками на пруду, брат Илюша разыгрывает Гайдна в круглой гостиной, и скоро раздастся свист из-за куста сирени, свист, всегда ожиданный и даже ожидаемый, но всегда заставляющий биться сердце и ланиты покрываться розами..."
"Набег на Барсуковку"

http://az.lib.ru/k/kuzmin_m_a/text_0276.shtml

Шоберт - Моцарт

Оригинал взят у sagittario в Шоберт - Моцарт
который день в моем мозгу
теснясь пульсируют триоли..
держать в себе сие.. - доколе!)
пущай пасутся на лугу..:)



Это вновь Иоганн Шоберт (Schobert Johann, 1735?-1767).. - Andante poco allegro, первая часть второй сонаты из 17-го его опуса (IV Sonates pour le clavecin avec accompagnement de violon, Oeuvre XVII)

op.17-1

Музыка, которая особенно глубоко запала в душу юного Моцарта.. Причем, навсегда..

В чем мы сейчас и убедимся..

Collapse )
-----------------------------------------------
© Станислав Серапинас (Sagittario)