July 21st, 2014

Анатолий Штейгер. Пронзительная лирика

Каждое стихотворение Штейгера — маленький шедевр вкуса, тонкости, чутья... Г.В. Иванов


Были очень детские мечты,
Были нежность, дерзость и тревога,
Было счастье. И со мною – ты:
Было все, и даже слишком много.
Было нам по восемнадцать лет.
Нам казалось, это будет вечно.
Но растаял даже легкий след,
Точно утром Путь растаял Млечный.
Я уже не плачу о былом,
Видно, так угодно было Богу,
Чтобы с каждым часом, каждым днем
Мы себя теряли понемногу.

***
Я выхожу из дома не спеша. 
Мне некуда и не с чем торопиться. 
Когда-то у меня была душа, 
Но мы успели с ней наговориться...

Анатолий Штейгер

Почтовый роман Марины Цветаевой

Обнимаю тебя кругозором

Гор, гранитной короною скал.

Занимаю тебя разговором —

Чтобы легче дышал, крепче спал.

Эти строки, посвященные Анатолию Сергеевичу Штейгеру (1907–1944), молодому поэту, с детства больному тяжелой формой туберкулеза, принадлежат перу Марины Цветаевой.

“Наконец-то встретила надобного мне”, — сообщала она.

 

Если прочитать все множество писем — шедевров эпистолярного жанра ХХ века, — которые писала Цветаева Штейгеру, то вполне можно подумать, что между ними было глубокое и серьезное чувство. В посланиях Цветаева говорит о любви, об опыте жизни, подробно, пристально объясняет молодому поэту, как замечательны его стихи и что надо в них добавить. А между тем они виделись всего один раз, и то, когда весь роман в письмах уже давно сошел на нет. Цветаева выдумала его, как выдумывала многих. Но поэтический талант Штейгера Марина Ивановна разглядела очень точно, когда в 1936 году получила от совершенно незнакомого поэта книгу его стихов “Благодарность”.

 

http://www.rg.ru/Anons/arc_2002/0830/6.shtm

(no subject)

В одной знакомой улице -
Я помню старый дом,
С высокой, темной лестницей,
С завешенным окном.

Там огонек, как звездочка,
До полночи светил,
И ветер занавескою
Тихонько шевелил.

Никто не знал, какая там
Затворница жила,
Какая сила тайная
Меня туда влекла,

И что за чудо-девушка
В заветный час ночной
Меня встречала, бледная,
С распущенной косой.

Какие речи детские
Она твердила мне:
О жизни неизведанной,
О дальней стороне.

Как не по-детски пламенно,
Прильнув к устам моим,
Она, дрожа, шептала мне:
"Послушай, убежим!

Мы будем птицы вольные -
Забудем гордый свет...
Где нет людей прощающих,
Туда возврата нет..."

И тихо слезы капали -
И поцелуй звучал -
И ветер занавескою
Тревожно колыхал.


20 июля 1846, Тифлиc.
Яков Полонский, "Затворница"

(no subject)

Все в доме пасмурно и ветхо,
скрипят ступени, мох в пазах…
А за окном – рассвет
и ветка
в аквамариновых слезах.
А за окном
кричат вороны,
и страшно яркая трава,
и погромыхиванье грома,
как будто валятся дрова.
Смотрю в окно,
от счастья плача,
и, полусонная еще,
щекою чувствую горячей
твое прохладное плечо…
Но ты в другом, далеком доме
и даже в городе другом.
Чужие властные ладони
лежат на сердце дорогом.
…А это все – и час рассвета,
и сад, поющий под дождем, —
я просто выдумала это,
чтобы побыть
с тобой вдвоем...


Вероника Тушнова

(no subject)

. . .

Виток золотистого ветра

над шапкой из алого фетра. 
Прекрасна моя одноклассница! 
И полдень - как будто с иконы. 
И где-то поют геликоны 
иль тубы - какая нам разница!..

Любовь начинается рано. 
Как пахнут - внезапно и пряно! - 
помпоны вискозного шарфика 
при схватках за место в беседке, 
за птичье перо для беретки, 
за нитку воздушного шарика.

О, так эти детские страсти 
тянули к нам дерзкие пасти - 
щенячьи, но цепкие челюсти, 
что после все связи, романы - 
их взрослые розы и раны - 
всего только отзвук той прелести. 

Вот вера, вот истинно вера: 
молиться на призраки сквера, 
районного сквера тщедушного, 
все слыша в нем взрыв моментальный - 
исход неизбежный летальный 
шара надувного воздушного. 


Юрий Ряшенцев 

http://magazines.russ.ru/arion/1995/1/1_golo1-pr.html

Образ. Ангел библиотеки

Originally posted by bydda_krishna at Образ. Ангел библиотеки

In the Library, Auguste Toulmouche

Иногда действительно бывает так, что таинственный случай вкладывает тебе в руки нужную книгу и открывает ее на нужной странице. Явление это необъяснимое, но хорошо известное практически каждому ученому. Этот таинственный феномен, с легкой руки Грэма Хэнкока, получил название «ангела из библиотеки».