July 12th, 2014

Портрет


На кисть художника я променял бы лиру,
Чтоб Вас запечатлеть хотя б единый раз
И передать, как дар векам, потомству, миру —
Цвет Вашего лица, блеск темно-синих глаз.


Избороздив моря, изгибы рек и сушу,
Вобрав в зрачки свои, как влагу, тень и свет,
Простому полотну я отдал бы всю душу
И, о себе забыв, писал бы Ваш портрет.


Пред ним склонились бы — и кипарис и ели,
Им любовались бы созвездья до утра,
И на его черты завистливо глядели
Непревзойденные в искусстве мастера.


Но зависть мучила б еще сильней смотрящих
К тем, кто когда-нибудь хотя б коснулся Вас.
К тем, кто при жизни видел свет горящих,
Неповторимых темно-синих глаз.


1940, Москва

Рюрик Ивнев

(no subject)

 

Вот приходит замысел рисунка.
Поединок сердца и рассудка.

Иногда рассудок побеждает:
он довольно трезво рассуждает,

здравые высказывает мысли -
ну, и побеждает в этом смысле...

Сердце бьется, сердце не сдается,
ибо сердце сердцем остается.

Пусть оно почаще побеждает!
Это как-то больше убеждает.


Юрий Левитанский

История любви длиною в век

 

Анна Ахматова. Рисунок А.Модильяни, 1911 г. Этот портрет Анна хранила всю жизнь.


Он не траурный, он не мрачный, 
Он почти как сквозной дымок, 
Полуброшенной новобрачной 
Черно-белый легкий венок. 
А под ним тот профиль горбатый, 
И парижской челки атлас, 
И зеленый, продолговатый, 
Очень зорко видящий глаз. 

Ахматова А. А. "Рисунок на книге стихов"


Такой впервые увидел ее Модильяни. А.Ахматова 1910 г.


Амедео Модильяни


...весной 1910 года в Париж приехали 
молодожёны Гумилёвы. Показав молодой 
супруге Париж , Гумилёв привёл её на 
Монпарнас - в знаменитую «Ротонду», 
где и увидели впервые друг друга Анна
и Амедео. Модильяни в фетровой шляпе 
и красном шарфе на бархатной куртке 
с неизменным своим синим блокнотом всё 
время рисовал, вдруг он замер. Какое 
лицо... Откуда? Анна, ощутив его взгляд, 
подошла к нему и они заговорили: 
«Как только Вы можете работать в таком 
аду?» - «Да, вы угадали, здесь тяжело.
Моя страна - Италия, Флоренция... или 
родной мой город Ливорно... Меня тянет 
туда...» Он оборвал линию в блокноте. 
«Покажите», - попросила Анна, но к её 
удивлению, он вдруг стал рвать этот лист. 
«Да, - сказала она вдруг, - мои старые 
стихи я тоже…».

http://www.etoya.ru/love/2011/5/21/16290/

(no subject)


ВЕРШИНА ЛЕТА 

На террасах молкнет гомон 
Смех доносится из сада  
Модницы колышат томно 
Элегантные наряды 
С ними рядом – кавалеры 
Столь любезны и манерны. 
Дам намёки и поклоны 
Благосклонны. 


Стиль изящный дополняют 
Дети, ловкие в игре 
Катят обруч по траве 
Их вопросы простоваты 
Как дразнящие витают 
Ароматы. 


Спят литавры  ноют скрипки. 
Стук копыт  несутся вихрем 
Лёгкой рысью  верховые.. 
Вызывая восхищённые 
Улыбки. 


Дух галантности враждебен 
Жизни мутному броженью 
Лень и слабость плеск купален 
Беспечален. 


На озёрах скрип уключин 
Лодка входит в контражур 
Нежный голос сладкозвучен 
У какой-нибудь малютки 
Помпадур. 



Немецкий поэт Стефан Георге родился 12 июля 1868 года в Бюдесхейме. 

Видный представитель немецкого символизма. В 90-е гг. возглавил кружок литераторов-модернистов, в 1899 основал журнал "Блеттер фюр ди кунст" ("Blatter fur die Kunst"). В сборниках "Гимны" (1890), "Паломничество" (1891), "Книги пастухов" (1895), "Год души" (1897), воплощая некоторые идеи Ф. Ницше, воспевал таинственные силы природы и исключительность героев. Позднее стремился поэтически утверждать абсолютные нравственные ценности. 

Он перевёл на немецкий язык части Божественной комедии Данте, «Цветы зла» Ш.Бодлера, шекспировские Сонеты, стихи современных французских, английских и итальянских поэтов.

(no subject)

 

* * *


Остов шотландского замка,
затерянный в пустошах вереска.
Кирпичи, обросшие мхом,
впитавшие запах железа
и цвет заходящего солнца.
Дорога уходит высоко
в облака наливные.
Овечьи стада
проливаются пеной молочной
на эту каменистую
древнюю пустошь,
монастырскую,
строгую, как образа
в небесах грозовых,
молниеносных,
навалившихся грудью
на расколотый надвое камень
неведомого надгробия
тана великого,
ушедшего в дальние земли.
Где войско его полегло —
там блеяние и вереск,
и полчища муравьев у его изголовья
принимают присягу на верность
этой вороньей земле,
где хлопанье крыльев
похоже на топот коней,
возвращающихся с далекой небесной охоты.
Волынка играет древний суровый напев:
«о, шотландская наша земля,
ты уже далеко за холмами!..»


Мамаенко Анна