June 12th, 2014

(no subject)

Так будет


С собакою седой, которая когда-то,
смеясь по-своему, глядела мне в глаза,
ты выйдешь ввечеру, и месяц, как слеза,
прольется на цветы последние заката.

Над книжкой, в полутьме блеснувшей белизной,
склони ты голову, склони воспоминанья,
прими, пойми стихи, задуманные мной
на дальней пристани в ночь звездную изгнанья.

Ты будешь тосковать, угадывая, чья
лепечущая тень печалила поэта.
Ты вспомнишь свежие и сладостные лета,
золотоствольный лес и встречи у ручья.

И улыбнешься ты загадочно, и сядешь
на мшистую скамью в лесу на склоне дня,
и светлой веткою черемухи погладишь
собаку старую, забывшую меня.


Кембридж, 11. 6. 1920, Владимир Набоков. 

(no subject)

Так как брезжит день, и в близости рассвета,

И в виду надежд, разбитых было в прах,

Но сулящих мне, что вновь по их обету

Это счастье будет все в моих руках, -


Навсегда конец печальным размышленьям,

Навсегда — недобрым грезам; навсегда —

Поджиманью губ, насмешкам и сомненьям,

И всему, чем мысль бездушная горда.


Чтобы кулаков не смела тискать злоба.

Легче на обиды пошлости смотреть.

Чтобы сердце зла не поминало. Чтобы

Не искала грусть в вине забвенья впредь.


Ибо я хочу в тот час, как гость лучистый

Ночь моей души, спустившись, озарил,

Ввериться любви, без умиранья чистой

Именем за ней парящих добрых сил.


Я доверюсь вам, очей моих зарницы.

За тобой пойду, вожатого рука,

Я пойду стезей тернистой ли, случится,

Иль дорога будет мшиста и легка.


Я пройду по жизни непоколебимо

Прямо за судьбой, куда глаза глядят.

Я ее приму без торга и нажима.

Много будет встреч, и стычек, и засад.


И коль скоро я, чтоб скоротать дорогу.

Песнею-другою спутнице польщу,

А она судья, мне кажется, не строгий,

Я про рай иной и слышать не хочу.


Верлен считал эти стихи лучшими из написанного им: они вошли в сборник "Добрая песня", посвященный невесте. Матильда была сводной сестрой парижского приятеля Верлена, начинающего композитора Шарля де Сиври, которого друзья величали "Сивро". Его мать вторично вышла замуж за господина Мотэ де Флервиля и родила в этом браке двух дочерей. Старшей — Матильде — в 1870 году исполнилось шестнадцать лет. Впоследствии Верлен вспоминал о своих похождениях ухажера с нескрываемой иронией:

"В былое — увы, уже былое — время (как, однако, стареешь, все же недостаточно быстро приближаясь к могиле!) — когда я ухаживал весьма классически и весьма буржуазно, с ужасным, пленительным и нелепым оттенком скептического энтузиазма, — я, помнится, написал приблизительно следующие забавные строчки:

"Она будет небольшого роста, тонка, с наклонностью к полноте, одета почти просто, чуть-чуть кокетлива, но совсем немного. Я вижу ее всегда в сером и зеленом, нежно-зеленом и темно-сером, в тоне ее неопределенных волос, светло-русых, но ближе к темным, и ее глаз, цвета которых никак не назовешь и выражения не разгадаешь. Быть может, добра, хотя, вероятно, мстительна и способна на неисцелимое злопамятство..."


Памяти Булата Окуджавы...

ЗАМОК НАДЕЖДЫ


Я строил замок надежды. Строил-строил. 
Глину месил. Холодные камни носил. 
Помощи не просил. 
Мир так устроен: 
была бы надежда — пусть не хватает сил. 

А время шло. Времена года сменялись. 
Лето жарило камни. Мороз их жег. 
Прилетали белые сороки — смеялись. 
Мне было тогда наплевать на белых сорок. 

Лепил я птицу. С красным пером. Лесную. 
Безымянную птицу, которую так люблю. 
«Жизнь коротка. Не успеешь, дурак...» 
Рискую. 
Женщина уходит, посмеиваясь. 
Леплю. 

Коронованный всеми празднествами, всеми боями, 
строю-строю. 
Задубела моя броня... 
Все лесные свирели, все дудочки, все баяны, 

плачьте, 
плачьте, 
плачьте 
вместо меня.
 

(no subject)

РОМАНС

Месяц — точь в точь балалайка над нами…
Ах! Вот его бы коснуться руками!
Было бы чудно —

вышла б небесная песня, наверно,
песня о людях, влюбленных безмерно
и безрассудно.

Будут в ней дальняя речка, закаты,
тень от ладони, цветов ароматы,
в небе звезда,

сад, и стена, и скамья под стеною,
ну, и дорога, что манит с собою —
и в никуда.....


РОМАНС

Женский голос в березах, русский отзвук романса.
“Ах, какая тоска!”
И береза иная,
и романса не знаю,
но такая тоска!

Вифлеемское небо все мрачней на закате,
а заря далека.
В небо танцем уносит
ветер женские пряди
и тоску мою злую
унесет в облака.

Бей по струнам. И море, и бездомность матроса —
всё в гитарной струне,
красота и утрата, синева, и береза,
и твой голос во сне.

1935
КОНСТАНТЫ ИЛЬДЕФОНС ГАЛЧИНСКИЙ

http://magazines.russ.ru/inostran/1999/9/galczyn.html