June 6th, 2014

Гимн грозе


Да здравствует прогноз,

Немыслимый без ливня!

Нахальство майских гроз -

Любимейший из гимнов.

 

"Возможно, будет дождь!" -

Нам радио кричало.

Возможно, ты придешь...

Возможно, все сначала.

 

Забудешь дома плащ.

Отправишь мать на дачу.

Пожалуйста, не плачь.

Пожалуйста: не плачу.

 

На столике твоем

Раскрытый ветром Бунин...

Мы не были вдвоем

И никогда не будем.

 

В окно скребется град -

Слепой котенок мая.

Его пускают в сад,

А в дом не принимают...

 

Опять пришла пора,

Знакомо чувство это:

Вчерашняя весна -

Сегодняшнее лето.

 

А. ШУМСКИЙ (Газета "Комсомольская правда", 31 мая 1978 г.)

(no subject)

* * * 
Уходит лето, листья по реке 
плывут и кружатся в прощальном тихом вальсе... 
Печальный дождь приник к твоей руке... 
Ты оставайся, слышишь, оставайся! 

В пустом лесу полно своих забот, 
мы соберем на той поляне хворост, 
где старенький лесник еще живет, 
( ему кукушка зря гадала возраст). 

И, может быть, как продолженье сна, 
придуманного мной в начале мая, 
мальчишка оседлает скакуна, 
который все на свете понимает... 

В его глазах мы рядом, мы вдвоем... 
Но листья кружатся в прощальном тихом вальсе... 
Быть может, осенью мы что- нибудь поймем? 
Ты оставайся, слышишь, оставайся... 

Лишь за одно сама себя осудишь, 
когда печально скажешь, уходя: 
- Мы научились разбираться в людях, 

но перестали разбираться - в лошадях!


А. ШУМСКИЙ.

ИЮНЬ


Ну что мне сирень? – 
это каторга, каторга, каторга 
ее увяданьем отмеривать бледную ночь, 
где скатерть – в вине, а колода с гадальными картами 
разбита, как табор цыганский: – И мне напророчь! 

Что будет со мной? 
Эти улицы, улицы, улицы – 
без входа и выхода, с чахлым и рваным кустом – 
мне скинут погасшее небо, и плечи ссутулятся, 
и след мой сожжется на лестнице, впущенной в дом. 

А дальше – квартира: прихожая, комната, ванная, 
и гости ушли и успели меня позабыть, 
и свет потушили, и только открытою раною 
кипит умывальник, где воду забыли закрыть. 

Но эта сирень на руке моей белая-белая 
рванется в него, а пока я сдеру со стола 

залитую скатерть, я вздрогну: «Ах, что же я делаю!» 
И вспыхнут щеками моими мои зеркала. 

И вспомню кого-то, и неводы ночи, и небо я, 
и, словно ничто в этом мире не стоит труда, 
я вспомню кого-то и – не было, не было, не было 
такого со мною еще никогда, никогда! 


Олеся Николаева

(no subject)


Под облаками мою окна,
и тряпки мокрые в руках,
чтоб засверкало все, что блекло,
Я мою окна в облаках.

Как чудно – смыть, отмыть, умыться –
долой все пятна и следы!
и стать лишь света ученицей
и стать помощницей воды!

Какое крошечное дело,
а кажется – уже вот-вот
все, что пылилось и тускнело,
на солнце весело блеснет.

Как ветер схож по звуку с альтом!
И музыка – уже близка, –
как ливень, грянет над асфальтом,
и – отразит он облака!


Олеся Николаева

http://nikolaeva.poet-premium.ru/poetry/sad_chudes.html#1


"Я родилась в День рождения Пушкина 6 июня 1955 года в семье московских литераторов. Имя мое — Олеся — имеет литературное происхождение: в ту пору вышло первое за историю советской власти собрание сочинений Куприна, один из рассказов которого так и назывался «Олеся».

Поначалу — до школы — воспитывали меня две донские казачки — мои бабушки по материнской линии, которые вели очень аскетичный образ жизни.

...Жизнь моя складывалась очень благополучно: я училась в лучшей английской школе, на дом ко мне приходила «француженка» и учила меня французской грамматике. Была у меня и учительница музыки — старенькая, с фиолетовыми волосами, осевшая с незапамятных времен в России голландка Фредерика Людвиговна. Мы жили в фешенебельном доме на новеньком в ту пору Кутузовском проспекте. К родителям приходило множество гостей, в том числе известные в России поэты и писатели — Булат Окуджава, Семен Кирсанов, Евгений Евтушенко, Давид Самойлов, Юрий Левитанский, совсем еще молодые Андрей Битов, Василий Аксенов, Анатолий Гладилин. И еще многие, многие...

После школы я поступила в Литературный институт, где училась в семинаре поэзии у Евгения Винокурова.

В 1989 году я стала преподавателем Литературного института, где в течение двух лет читала курс лекций по истории русской религиозной мысли и где по сей день я веду семинар литературного мастерства." (Из автобиографии)

(no subject)


Я рифмы не боюсь глагольной — 
пусть вольной ласточкой летит, 
но пусть за ласточкою дольней 
травинки дождик шевелит. 

Не символические розы 
и не орнаментальный стих, 
а эти капли, эти росы 
и отраженья сердца в них. 

В них — всех предметов очертанья, 
изображенья всех примет, 
которым найдено названье, 
которым и названья нет. 

В них — всё, что горько, 
всё, что сладко, 
всё, что манит 
и что зовёт, 
что, поместившись без остатка, 
в том малом зеркальце живёт. 

Не кратковременная мода 
и не проблемный фельетон, 
весь мир — все люди, вся природа, 
вся суть пространств, 
весь смысл времён, 
и это небо дождевое, 
и это солнце за дождём, 

и этих непременных двое, 
накрывшихся одним плащом.
 


Николай Ушаков

06 июня(25 мая) 1899 - 17 ноября 1973) 

Он родился в один день с А.Пушкиным,но ровно спустя сто лет после него... 
В Ростове Великом,но всю жизнь прожил в Киеве... 


http://www.rg.ru/2014/04/18/poeziya.html

Александр Пушкин 1799 – 1837

 

Благослови, поэт!.. В тиши Парнасской сени
Я с трепетом склонил пред музами колени:
Опасною тропой с надеждой полетел,
Мне жребий вынул Феб, и лира мой удел.

Исполняется 215 лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина.
«Он не только совершенное явление русского гения, но и преодоление духа «косности», тяжести, лихости и сентиментальности «таинственной русской души».
Другие авторы кажутся рядом с ним обуянными каждый своим: кто меланхолией, кто мечтой, кто разочарованием. Они в плену своего стиля – он ускользает из всех стилей.
Он оставляет мир свободным от себя. Он оставляет от себя свободной любовь. Он оставляет свободным от себя собственное слово. Он дарит свободу, которой мы прежде не обладали. Само вещество, самая словесная и ритмическая плоть его сочинений – это «дарование свободы».
Он вошел в русскую культуру не только как поэт, но и как гениальный мастер жизни, которому был дан неслыханный дар быть счастливым даже в самых трагических обстоятельствах. Блок говорил: «Наша память хранит с малолетства веселое имя: Пушкин. Он так легко и весело умел нести свое творческое бремя, несмотря на то, что роль поэта – не легкая и не веселая; она трагическая…»


(no subject)

Какое счастье, что у нас был Пушкин!
Сто раз скажу, хоть присказка стара.
Который год в загоне мастера
и плачет дух над пеплищем потухшим. 

 

Топор татар, Ивана и Петра,
смех белых вьюг да темный зов кукушкин...
Однако ж голь на выдумку хитра:
какое счастье, что у нас был Пушкин. 

 

Который век безмолвствует народ
и скачет Медный задом наперед,
но дай нам Бог не дрогнуть перед худшим,
брести к добру заглохшею тропой.

Какое счастье, что у нас есть Пушкин!
У всей России. И у нас с тобой. 

Б. Чичибабин

(no subject)

Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,
И дремлющий залив, и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине;
Он думы разбудил, уснувшие во мне:
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где все для сердца мило,
Где стройны тополы в долинах вознеслись,
Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
И сладостно шумят полуденные волны.
Там некогда в горах, сердечной думы полный,
Над морем я влачил задумчивую лень,
Когда на хижины сходила ночи тень -
И дева юная во мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.
А. С. Пушкин