May 24th, 2014

(no subject)

Приглашение на дачу

...Итак, приезжайте к нам завтра, не позже!
У нас васильки собирай хоть охапкой.
Сегодня прошел замечательный дождик —
Серебряный гвоздик с алмазною шляпкой.

Он брызнул из маленькой-маленькой тучки
И шел специально для дачного леса,
Раскатистый гром — его верный попутчик —
Над ним хохотал, как подпивший повеса.

На Пушкино в девять идет электричка.
Послушайте, вы отказаться не вправе:
Кукушка снесла в нашей роще яичко,
Чтоб вас с наступающим счастьем поздравить!

Не будьте ленивы, не будьте упрямы.
Пораньше проснитесь, не мешкая встаньте.
В кокетливых шляпах, как модные дамы,
В лесу мухоморы стоят на пуанте.

Вам будет на сцене лесного театра
Вся наша программа показана разом:
Чудесный денек приготовлен на завтра,
И гром обеспечен, и дождик заказан!

Дмитрий Кедрин

Размечталась Фея под сиренью

В ранний час, когда ночные тени
В поцелуях солнца тихо тают, 
Размечталась Фея под сиренью, 
Лепесточки нежные считая.

Ровно пять — и вот цветок на счастье
Засиял как звездочка в ладони.
Но, желаньем став, он не погаснет
На волшебном вечном небосклоне.

Майский день становится теплее, 
В облаках — корона золотая.
Улыбаясь, что-то шепчет Фея...
И мечты сиренью расцветают.


© Copyright: Романова Анжелика, 2014

(no subject)

* * *


Мне снился сон: как будто я одна
И комнату в каком-то дачном доме
Снимаю; стол, диван и два окна.
Я счастлива, и счастья нет знакомей.

Хозяйка мне кивает головой
Приветливо, мы с ней договорились,
Я уезжаю временно домой,
Я в поезде… ужели только снились

И эта местность, и свобода та,
Прильнувшая к бревенчатому раю?
Какая легкокрылая мечта…
Я силюсь вспомнить адрес и не знаю.

Насколько помню, там белел жасмин,
Хотя, возможно, яблоневым цветом
Сиял тот сад, и тополь-исполин
Вставал, завороженный чудным светом.

Но как туда вернуться? Как найти?
Села не знаю, улицы названье…
И кажется: мне нет туда пути,
И, может быть, спасительно незнанье.


Елена Ушакова

АНЮТИНЫ ГЛАЗКИ

 

В лиловый бархат облачен их трепет,
На речь похож, два нижних лепестка
В смущенье теребят передник, лепет —
О чем-то главном, жизнь так коротка!

В расцветке их таинственной, как видно, 
Скрывается горячечная страсть!
Волнуются, и смотрят так невинно,
И, кажется, боятся “низко пасть”.

Кто та Анюта? Есть предположенье,
Что не одна невинность, не одна!
Невинность есть, где есть грехопаденье:
На этом фоне светится она.

А в бархате изменчивость какая!
И шелковистость тянется к губам.
Цветная ткань подвижна, как живая,
И словно хочет подольститься к нам.

Смешные лепестковые созданья,
Зависимые… в Смольнинском саду…
И, уходя, шепчу им: “До свиданья,

Не огорчайтесь, я еще приду”.


Елена Ушакова

(no subject)

СТОГА

 

 

Снуют пунцовые стрекозы,
Летят шмели во все концы,
Колхозницы смеются с возу,
Проходят с косами косцы.

Пока хорошая погода,
Гребут и ворошат корма
И складывают до захода
В стога, величиной с дома.

Стог принимает на закате
Вид постоялого двора,
Где ночь ложится на полати
В накошенные клевера.

К утру, когда потемки реже,
Стог высится, как сеновал,
В котором месяц мимоезжий,
Зарывшись, переночевал.

Чем свет телега за телегой
Лугами катятся впотьмах.
Наставший день встает с ночлега
С трухой и сеном в волосах.

А в полдень вновь синеют выси,
Опять стога, как облака,
Опять, как водка на анисе,
Земля душиста и крепка.


Борис Пастернак

http://www.liveinternet.ru/users/savyhska/post291731912/

(no subject)



Лети отсюда, белый мотылек.
Я жизнь тебе оставил. Это почесть
и знак того, что путь твой недалек.
Лети быстрей. О ветре позабочусь.
Еще я сам дохну тебе вослед.
Несись быстрей над голыми садами.
Вперед, родной. Последний мой совет:
Будь осторожен там, над проводами.
Что ж, я тебе препоручил не весть,
а некую настойчивую грезу;
должно быть, ты одно из тех существ,
мелькавших на полях метемпсихоза.
Смотри ж, не попади под колесо
и птиц минуй движением обманным.
И нарисуй пред ней мое лицо
в пустом кафе. И в воздухе туманном.


Иосиф Бродский

1960

АННА АХМАТОВА И БОРИС АНРЕП...ИСТОРИЯ ЛЮБВИ

 

Это ему, Борису Васильевичу Анрепу, только в «Белой стае» посвящено 17 стихотворений и 14 — в «Подорожнике». И еще — единственный в ее поэзии акростих «Песенка»:

Бывало, я с утра молчу,
О том, что сон мне пел.
Румяной розе и лучу,
И мне — один удел.
С покатых гор ползут снега,
А я белей, чем снег,
Но сладко снятся берега
Разливных мутных рек.
Еловой рощи свежий шум
Покойнее рассветных дум.

Борис Васильевич Анреп родился в Петербурге в 1883 году. Корни его родословной уходят к временам Петра Великого, когда один из фон Анрепов был захвачен в плен в числе воинов шведского короля Карла XII. С тех пор предки Анрепа занимали видное место в жизни России. Их имена упоминаются в русских энциклопедиях, особенно отца Бориса, ученого медика и государственного деятеля. Почти вся жизнь Анрепа связана с Францией и Англией, так как жил он и работал попеременно то в Лондоне, то в Париже. Впервые попал в Лондон шестнадцатилетним юношей, куда родители послали его на год. Вернувшись в Петербург, поступил в Императорское Училище Правоведения, а после окончания училища — в университет. Но вдруг бросил «юристику», решив посвятить жизнь искусству. Отправился в Италию, потом в Париж заниматься живописью. Следующий этап — Лондон. Благодаря английскому другу, известному художнику Огастасу Джону, перед графом Анрепом (он первый в семье отбросил аристократическую частицу фон) открылись двери в элитные художественные салоны. Вошел в круг друзей Вирджинии Вульф. Он — модный, засыпанный заказами художник. Приобрел широкую известность как мастер мозаики, особенно церковной. В 1908 г. в Ницце женился на русской аристократке Юнии Хитрово. А год спустя в их парижском доме поселилась другая дама сердца, Эллен Мейтленд, которая родила ему двоих детей. И жена терпела этот треугольник. Кроме того, у него была еще одна пассия, сестра Вирджинии Вульф, Оттолин Морелл. Анрепу всё сходило с рук, даже в чопорном лондонском высшем свете.
 И пока Анреп развлекался в Лондоне в обществе прекрасных дам, Анна Андреевна, ожидая возлюбленного, ткала свою поэтическую пряжу:

Небо мелкий дождик сеет
На зацветшую сирень.
За окном крылами веет
Белый, белый Духов день.

Нынче другу возвратиться
Из-за моря — крайний срок.
Всё мне дальний берег снится,
Камни, башни и песок.

На одну из этих башен
Я взойду, встречая свет…
Да в стране болот и пашен
И в помине башен нет.

Только сяду на пороге,
Там еще густая тень.
Помоги моей тревоге,
Белый, белый Духов день!

 Судьба не подарила им много времени вместе, но те считанные дни или даже часы, отпущенные им, оставили неизгладимый след в их жизни. Как сказала Ахматова: «Семь дней любви и вечная разлука». Появляются волшебные строфы, навсегда вошедшие в сокровищницу русской любовной лирики:

Эта встреча никем не воспета,
И без песен печаль улеглась.
Наступило прохладное лето,
Словно новая жизнь началась.

Сводом каменным кажется небо,
Уязвленное желтым огнем,
И нужнее насущного хлеба
Мне единое слово о нем.

Ты, росой окропляющий травы,
Вестью душу мою оживи — 
Не для страсти, не для забавы,
Для великой земной любви.


А.А.Ахматова. 1920-е годы.


http://www.vestnik.com/issues/2004/0218/win/shteyn.htm