May 13th, 2014

Лариса Михайловна Рейснер

 

 

 

«Стройная, высокая, в скромном сером костюме английского покроя, в светлой блузке с галстуком, повязанным по-мужски, – так живописал ее поэт Всеволод Рождественский. – Плотные темноволосые косы тугим венчиком лежали вокруг ее головы. В правильных, словно точеных, чертах ее лица было что-то нерусское и надменно-холодноватое, а в глазах острое и чуть насмешливое».

Писатель Ю.Н.Либединский тоже описал "необычайную красоту ее, необычайную потому, что в ней начисто отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность, - это была не то античная богиня, не то валькирия скандинавских саг..."

Она сочиняла стихи. Мечтала стать поэтессой. "Была барышня Лариса Рейснер. За барышней ухаживали, над стихами смеялись", вспоминал Георгий Иванов."Апрельское тепло не смея расточать, Изможденный день идет на убыль, А на стене все так же мертвый Врубель, Ломает ужаса застывшую печать..."

Лариса Рейснер вызывала у мужчин двойственное ощущение. С одной стороны, они боялись быть покоренными ею, с другой – им легко было общаться с этой «русалкой в морской траве», поскольку она прекрасно знала все их слабости. Однако впервые сердце этой удивительной женщины зажег Николай Гумилев, который дал ей шутливое прозвище Лери. Встреча Ларисы и Николая состоялась в 1916 году в ресторане «Привал комедиантов», где собирались представители петербургской богемы. Здесь всегда было шумно и весело: пили дорогое вино, читали стихи, спорили о политике. Увлечение своего супруга Николая Ларисой Анна Ахматова воспринимала спокойно, ведь подобное повторялось не в первый раз.

Во время войны Гумилев оказался в рядах действующей армии. Лариса в это время пребывала в голодном, объятом пламенем Петербурге. Посреди смертей выжить ей помогали только письма Гумилева, полные нежной любви и страсти: «Я целые дни валялся в снегу, смотрел на звезды и, мысленно проводя между ними линии, рисовал себе Ваше лицо, смотрящее на меня с небес…» 

Лариса Рейснер только перед смертью  поняла, что никого она так не любила, как Николая Гумилева, расстрелянного в 1921 году якобы за участие в контрреволюционном заговоре. Во всяком случае, никому из последующих своих возлюбленных она не смогла бы написать такие строки, как ему: 


«В случае моей смерти все мои письма вернутся к Вам. И с ними то странное чувство, которое нас связывало и такое похожее на любовь. И моя нежность – к людям, к уму, поэзии и некоторым вещам, которая благодаря Вам окрепла, отбросила свою собственную тень среди других людей – стала творчеством…» 

http://www.spletnik.ru/blogs/chto_chitaem/62595_larisa-reysner

(no subject)

 

Что я прочёл? Вам скучно, Лери, 
И под столом лежит Сократ, 
Томитесь вы по древней вере? 
– Какой отличный маскарад! 
Вот я в моей каморке тесной 
Над вашим радуюсь письмом. 
Как шапка Фацета прелестна 
Над милым девичьим лицом. 
Я был у вас, совсем влюблённый, 
Ушёл, сжимаясь от тоски, 
Ужасней шашки занесённой, 
Жест отстраняющей руки. 
Но сохранил воспоминанье 
О дивных и тревожных днях, 
Моё пугливое мечтанье 
О ваших сладостных глазах. 
Ужель опять я их увижу, 
Замру от боли и любви 
И к ним, сияющим, приближу 
Татарские глаза мои?! 
И вновь начнутся наши встречи, 
Блужданья ночью наугад, 
И наши озорные речи, 
И острова, и Летний сад?! 
Но, ах, могу ль я быть не хмурым, 
Могу ль сомненья подавить? 
Ведь меланхолия амуром 
Хорошим вряд ли может быть. 
И, верно, день застал, серея, 
Сократа снова на столе, 
Зато "Эмали и камеи" 
С "Колчаном" в самой пыльной мгле. 
Так вы, похожая на кошку, 
Ночному молвили "прощай" – 
И мчит вас в психоневроложку, 
Гудя и прыгая, трамвай. 


Николай Гумилёв 

(no subject)

Мы встречались с тобой на закате.
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твое белое платье,
Утонченность мечты разлюбив.

Были странны безмолвные встречи.
Впереди — на песчаной косе
Загорались вечерние свечи.
Кто-то думал о бледной красе.

Приближений, сближений, сгораний -
Не приемлет лазурная тишь…
Мы встречались в вечернем тумане,
Где у берега рябь и камыш.

Ни тоски, ни любви, ни обиды,
Всё померкло, прошло, отошло..
Белый стан, голоса панихиды
И твое золотое весло.

13 мая 1902, Александр Блок

(no subject)

Все мне мерещится поле с гречихою,
В маленьком доме сирень на окне,
Ясное-ясное, тихое-тихое
Летнее утро мерещится мне.

Мне вспоминается кляча чубарая,
Аист на крыше, скирды на гумне,
Темная-темная, старая-старая
Церковка наша мерещится мне.

Чудится мне, будто песню печальную
Мать надо мною поет в полусне,
Узкая-узкая, дальняя-дальняя
В поле дорога мерещится мне.

Где ж этот дом с оторвавшейся ставнею,
Комната с пестрым ковром на стене...
Милое-милое, давнее-давнее
Детство мое вспоминается мне.


13 мая 1945, Дмитрий Кедрин 

Женщина с ребёнком на руках...

 Джеймс Сант

 Sandra Kuck


 Есть в природе знак святой и вещий,

Ярко обозначенный в веках:
Самая прекрасная из женщин
Женщина с ребенком на руках.
От любой напасти заклиная,
Ей-то уж добра не занимать,
Нет, не Богоматерь, а земная,
Гордая, возвышенная мать.
Свет любви издревле ей завещан,
И с тех пор живет она в веках,
Самая прекрасная из женщин
Женщина с ребенком на руках.
Все на свете мерится следами,
Сколько б ты ни вышагал путей.
Яблоня украшена плодами,
Женщина – судьбой своих детей
Пусть ей вечно солнце рукоплещет!
Так она и будет жить в веках
Самая прекрасная из женщин,
Женщина с ребенком на руках!


Сергей Островский

"Романс о влюбленных"

 

Елена Коренева рассказывала: когда ее пробовали на главную роль в фильм "Романс о влюбленных", режиссер Кончаловский читал отрывки из сценария и плакал. Это ее поразило. И хотя сценарий поначалу ей не очень понравилась, она согласилась сниматься. Эти съемки закончились для нее мучительным романом... Кончаловский. как все настоящие художники, всегда влюбляется в своих главных героинь, а они принимают все за чистую монету. Итог: разбитое сердце, трагедия, мрак... У Кореневой все так и было: чтобы избавиться от этой мучительной любви, она скоропостижно вышла замуж в Америку.
На самом деле  сценарий Евгения Григорьева валялся на Мосфильме два года. Никому он не был нужен: банальный сюжет, да  еще в стихах - мама дорогая, это прошлый век! Григорьев показал сценарий Кончаловскому с одной целью: может, тот посоветует, кто сможет это снять. Сначала Андрон лениво перелистывал сценарий, а потом понял, что он его увлек. В сцене гибели главного героя он плакал...
Сама любовная история вполне обыкновенна. Но дело не в ней, а в том, как сценарий говорил о любви. А смысл таков, что любовь животворяща. Мы живы до тех пор, пока несем в себе любовь. Или надежду на любовь. Иначе мы мертвы...

Вот почему я ставлю этот фильм в обойму "Лучших фильмов о любви". Он сделан искренне. Всеми - сценаристом, режиссером , актерами. И композитором.
Кончаловский рискнул предложить написать музыку никому еще неизвестному тогда композитору Александру Градскому ( ему было 24 года!). Градский никогда не писал для кино, для него все было в новинку. А музыкальный международный журнал Билборд присудил Градскому титул Звезда Года за музыку к фильму "Романс о влюбленных".
Да Кончаловский сам был влюблен в тот момент, когда читал сценарий. Он умирал от любви к французской звезде Маше Мериль, с которой познакомился на московском кинофестивале. Ради нее он бросил молодую жену Наталию Аринбасарову с маленьким сыном Егором. ( Подробно об этом Андрон написал в своей книге "Низкие истины").
Сценарий просто лег на его мироощущения, он начал снимать - и создал в общем-то шедевр.
После него никто в нашем кино так пронзительно не рассказал о любви...