April 19th, 2014

КОГДА СТУЧАТСЯ В ДВЕРЬ


Когда стучатся в дверь твою, моя подруга, 
по венам кровь течет, пульсирует в тревоге. 
Источник-сердце, гармоничный и не строгий, 
дрожит внутри, переливается упруго. 

Когда стучатся в дверь, под ярким солнцем юга, 
ты красоту свою вновь обретешь в итоге. 
Апрель как роза свеж; в цветочные чертоги 
сочится кровью день – спокойно, без испуга. 

Когда стучатся в дверь однажды утром ранним, 
ты слышишь гул церквей и птичье лепетанье, 
ты веришь в силу строк, и в боль, что держит туго. 

Поверь и в эту жизнь – ведь мы стоим в начале. 
Когда стучат к тебе, а ты молчишь в печали,
открой же дверь любви. Смелей, моя подруга. 
Габриэль Гарсиа Маркес   (1927  - 2014)
 
(перевод Григория Аросева)

Завещание Маркеса

 


Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце.
Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить: напротив, они стареют потому, что перестают любить!
Стариков я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения.
Я понял, что, когда новорожденный впервые хватает отцовский палец крошечным кулачком, он хватает его навсегда.
Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз лишь для того, чтобы помочь ему встать на ноги.
Всегда говори то, что чувствуешь, и делай, то, что думаешь.
Если бы я знал, что сегодня в последний раз увижу тебя спящей, я бы крепко обнял тебя и молился Богу, чтобы он сделал меня твоим ангелом-хранителем.
Если бы я знал, что сегодня вижу в последний раз, как ты выходишь из дверей, я бы обнял, поцеловал бы тебя и позвал бы снова, чтобы дать тебе больше.
Если бы я знал, что слышу твой голос в последний раз, я бы записал на пленку все, что ты скажешь, чтобы слушать это еще и еще, бесконечно.
Если бы я знал, что это последние минуты, когда я вижу тебя, я бы сказал: Я люблю тебя, и не предполагал, глупец, что ты это и так знаешь.
Всегда есть завтра, и жизнь предоставляет нам еще одну возможность, что бы все исправить, но если я ошибаюсь и сегодня это все, что нам осталось, я бы хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю, и что никогда тебя не забуду.
Ни юноша, ни старик не может быть уверен, что для него наступит завтра.
Сегодня, может быть, последний раз, когда ты видишь тех, кого любишь.
Поэтому не жди чего-то, сделай это сегодня, так как если завтра не придет никогда, ты будешь сожалеть о том дне, когда у тебя не нашлось времени для одной улыбки, одного объятия, одного поцелуя, и когда ты был слишком занят, чтобы выполнить последнее желание.
Поддерживай близких тебе людей, шепчи им на ухо, как они тебе нужны, люби их и обращайся с ними бережно, найди время для того, чтобы сказать: "мне жаль", "прости меня", "пожалуйста, и спасибо" и все те слова любви, которые ты знаешь.
Никто не запомнит тебя за твои мысли. Проси у Господа мудрости и силы, чтобы говорить о том, что чувствуешь.
Покажи твоим друзьям, как они важны для тебя. Если ты не скажешь этого сегодня, завтра будет таким же, как вчера.
И если ты этого не сделаешь никогда, ничто не будет иметь значения.
Воплоти свои мечты. Это мгновение пришло…

Бывают такие мгновения...



Бывают такие мгновения,
Когда тишины и забвения, —
Да, лишь тишины и забвения, —
И просит, и молит душа...

Когда все людские тревоги,
Когда все земные дороги
И Бог, и волненья о Боге
Душе безразлично-чужды...

Не знаю, быть может, усталость,
Быть может, к прошедшему жалость, —
Не знаю — но, зяблое, сжалось
Печальное сердце мое...

И то, что вчера волновало,
Томило, влекло, чаровало,
Сегодня так жалко, так мало
В пустыне цветущей души...

Но только упьешься мгновенной
Усладой, такою забвенной,
Откуда-то веет вервэной,
Излученной и моревой...

И снова свежо и солено,
И снова в деревьях зелёно,
И снова легко и влюбленно
В познавшей забвенье душе!..
Гатчина
1916. 19 апреля
Игорь Северянин

МУЗЕЙ МОЕЙ ВЕСНЫ

     

      О милый тихий городок,
      Мой старый верный друг,
      Я изменить тебе не мог
      И, убежав от всех тревог,
      В тебя въезжаю вдруг!
     
      Ах, не в тебе ль цвела сирень,
      Сирень весны моей?
      Не твой ли – ах! – весенний день
      Взбурлил во мне «Весенний день»,
      Чей стих – весны ясней?
     
      И не окрестности твои ль,
      Что спят в березняке,
      И солнце свет, и лунопыль
      Моих стихов сковали стиль,
      Гремящих вдалеке?
     
      И не в тебе ли в первый раз
      Моя вспылала кровь?
      Не предназначенных мне глаз, –
      Ах, не в тебе ль, – я пил экстаз
      И думал: «Вот любовь!»
     
      О первый мой самообман,
      Мне причинивший боль,
      Ты испарился, как туман,
      Но ты недаром мне был дан:
      В тебе была соль!
     
      И только много лет спустя,
      Ошибок ряд познав,
      Я встретил женщину-дитя
      С таким неотразимым «я»,
      Что полюбить был прав.
     
      Да, не заехать я не мог
      Теперь, когда ясны
      Мои улыбки, в твой шатрок,
      Мой милый тихий городок,
      Музей моей весны!..


      19 апреля 1916 

      Игорь Северянин

(no subject)

 https://www.pinterest.com/pin/373024781608298730/


Стать бестелесной, как весна,
Как роща вешняя, сквозящей,
Для убедительности вящей
Стать легче и миражней сна,
Чтоб краски и оттенки дня,
Его бескрайность и безмерность,
Изменчивость и эфемерность
Просвечивали сквозь меня.
Лариса Миллер. 2014

(no subject)

На полях черно и плоско, 
Вновь я Божий и ничей! 
Завтра Пасха, запах воска, 
Запах теплых куличей. 

Прежде жизнь моя текла так 
Светлой сменой точных дней, 
А теперь один остаток 
Как-то радостно больней. 

Ведь зима, весна и лето, 
Пасха, пост и Рождество, 
Если сможешь вникнуть в это, 
В капле малой - Божество. 

Пусть и мелко, пусть и глупо, 
Пусть мы волею горды, 
Но в глотке грибного супа - 
Радость той же череды. 

Что запомнил сердцем милым, 
То забвеньем не позорь. 
Слаще нам постом унылым 
Сладкий яд весенних зорь. 

Будут трепетны и зорки 
Бегать пары по росе 
И на Красной, Красной горке 
Обвенчаются, как все. 

Пироги на именины, 
Дети, солнце... мирно жить, 
Чтобы в доски домовины 
Тело милое сложить. 

В этой жизни Божья ласка 
Словно вышивка видна, 
А теперь ты, Пасха, Пасха, 
Нам осталася одна. 

Уж ее не позабудешь, 
Как умом ты не мудри. 
Сердце теплое остудишь - 
Разогреют звонари. 

И поют, светлы, не строги: 
Дили-бом, дили-бом бом! 
Ты запутался в дороге, 
Так вернись в родимый дом. 


Михаил Кузмин