March 26th, 2014

К ночи


Хосе де Эспронседа-и-Дельгадо

Ночь, исцели мое сердце! 
Миру даришь ты спасенье, - 
Скорбь ты покоем смягчаешь, 
Мрак твой несет облегченье. 

Тише ручей в отдаленье 
Плещет, безмолвью внимая, 
И гармоничное эхо 
Тает, в ветвях замирая.

Горы окутаны мглою, 
Тени простор обнимают, 
Светом трепещущим звезды 
В небе, чуть теплясь, мерцают... 

 Море с задумчивым шумом 
В сонном величии плещет, 
Беглая вспышка созвездий 
Тонко по волнам трепещет. 

И величаво чернеют 
В трауре воды речные; 
Прячутся в сумраке синем, 
Тонут цветы полевые. 

Стадо пастух собирает, 
На ночь торопит к селенью. 
Пахарь спешит беспокойный, 
Гонит волов в нетерпенье. 

Ждут его дома родные 
С теплым, заботливым словом, 
Ждет незатейливый ужин,
Отдых под дружеским кровом. 

Ночь, в твоем нежном покое 
Радость разлита немая, - 
Ты усыпляешь страданья, 
Горе земли заглушая. 

Мгла и безмолвье таятся 
В этих просторах беззвучных;
В тишь порывается сердце 
От празднословии докучных.

Сетует филин печальный,
Ухает, хрипло взывая,
Сеет свои предсказанья, 
Отдых могил нарушая.

Где-то высоко на башне 
Тусклые лампы мерцают,
Вкруг беспокойные тени
Черною стаей мелькают. 

 Но из глубин темно-синих 
Серп новолунья лучистый 
Пролил на горные выси 
Свет изумленный и чистый. 

И, торжествуя в лазури,
Звезд затмевает сверканье... 
Как небосвод бирюзовый 
Ясен в прозрачном сиянье! 

Вот, по реке рассыпаясь,
Бисер серебряный блещет,
Стелется звездным мерцаньем, 
Движется, светит, трепещет... 

 Весел легчайшие всплески 
Теплую песню доносят... 
С песней рыбак в своей лодке 
Блестки жемчужные косит;

И соловьиная пара
Нежностью звучной томится...
Голос лесного затишья
Ласковой песней струится.

 Где-то над дальним селеньем 
Этой прозрачною ночью 
Искрятся лунным сияньем 
Дыма кудрявые клочья.

Луч меж ветвями деревьев
В гущу листвы проникает,
Легким застенчивым светом
Робко на листьях мерцает...

Вот набегающий ветер 
Шепчется, шалый, с цветами, 
В шелесте неугомонном 
Дышит во мгле над полями. 

 Вот над горою случайно 
Звонкого эха раскаты 
С голосом близким сплетают 
Отзвук далекий крылатый; 

 С шорохом ночи сливаясь, 
Станет приветней безбрежный 
Сумрак просторов, желанней 
Глубь тишины безмятежной. 

 Жажду спасенья, подруга, 
В нежности - скорби забвенье.
Боль неутешного сердца 
Ждет от тебя облегченья. 

 Перевод А. Владимировой






(no subject)

Чей лес, мне кажется, я знаю:
в селе живет его хозяин.
Он не увидит, как на снежный
я лес его стою взираю.
В недоуменье конь, конечно,
зачем в ночи за год темнейшей
мы стали там, где нет жилья,
у леса с озером замерзшим.
Он, бубенцом слегка звеня,
как будто бы корит меня,
да веет слабый ветерок,
пушистым снегом шелестя.
Лес сладок, темен и глубок,
но в путь пора мне — долг есть долг.
И ехать долго — сон далек,
и ехать долго — сон далек.

Роберт Фрост 1874 - 1963

Его жизнь была скупа на события, нетороплива, монотонна и однообразна.
Нерадивый школьник, студент, сельский учитель, сочетающий преподавание с трудом на ферме. Поэт, затем знаменитый поэт, продолжавший работу на земле.
140 лет назад родился Роберт Фрост. «Важнее всего в его стихах… отчужденное мастерство, с которым он управляет всеми элементами своих текстов — человеческими и магическими голосами, отчаянием и надеждой, соблазном и долгом, - писал Григорий Дашевский, - Долг, сон, стремление к небытию и беспощадная холодность того, кто всё это придумал,— это и есть самая точная схема поэзии Фроста».


(no subject)

ВЕСЕННИЕ ПРОТАЛИНЫ


Вода проталин, хоть они в лесу, 
Всю неба отражает глубину, 
И, как цветы соседние, дрожит, 
И, как они, уж скоро пропадёт, 
Но не ручьем иль речкой убежит, - 
Листвою через корни прорастёт. 
Деревья в почках берегут её прилив, 
Чтоб летним лесом стать, всё затемнив - 
Пусть дважды думают они пред тем, 
Как иссушить и выпить всю до дна 
В цветах ту воду, те цветы в воде, 
Что снегом талым были лишь вчера. 

Перевод Б. Зверева 


ВЕШНЯЯ МОЛИТВА 

О, даждь нам радость в нынешнем цвету. 
Избави нас проникнуть за черту 
Неумолимой жатвы. Сопричисли 
К благим весенним дням благие мысли. 

О, даждь нам радость в яблоневом дне 
И призрачную пору при луне 
В саду. Нас надели пчелиным даром - 
Вкушать из чаш, наполненных нектаром. 

И ниспошли нам певческий глагол - 
В цветущем небе над юдолью пчел, 
Во всем многоголосии. Пусть птицы 
Порхают и поют, как им примнится. 

Ибо сие - и лишь сие - Ты нам 
Преподал и нарек любовью сам. 
Любовь владычит во вселенской шири, 
Но явлена лишь людям в здешнем мире. 


Перевод В. Топорова

Роберт Фрост (26 марта 1874 — 29 января 1963) — один из крупнейших поэтов в истории США, четырежды лауреат Пулитцеровской премии (1924, 1931, 1937, 1943). 

(no subject)

Но только и было, что взгляд издалёка, 
Горячий сияющий взгляд на ходу. 
В тот день облака проплывали высоко 
И астры цвели в подмосковном саду. 
Послушай, в каком это было году?.. 
С тех пор повторяю: а помнишь, а знаешь? 

И нечего ждать мне и всё-таки жду. 
Я помню, я знаю, что ты вспоминаешь 
И сад подмосковный, и взгляд на ходу. 


Мария Петровых 

(no subject)

И еще о сумерках:

 

"...Сумерки отзываются в нас эхом сентиментальной баллады. На горизонте дрожит вечерняя звезда, и под ее теплой лаской загораются наши собственные звезды. Свой путь, долгий или краткий, мы обречены пройти. И невесело думать о жизни, которая достигнет перевала и сойдет в гиблую осень умирать.

Книга сумерек пьянит печалью своих страниц, и читаются они с тихой тревогой. Цветут маки. Откликнись же этой улыбке полей!.. И такой ласковой луне!.. Но ты уходишь в себя — иначе говоря, на свой лад перелагаешь ту гениальную книгу, что шелестит перед глазами... и задумываешься. Какие щемящие думы! Брезжат и расплываются миражи грядущего, и хочется растаять в перламутровой синеве горизонта. Они уплывают, чудесные видения плоти и духа, а все, что ты можешь, — это молчать и мучиться, глуша в себе самое искреннее.

Поэт — существо, обязанное быть искренним, — в душе замалчивает то, что способно взорвать ему сердце. На сцене пляшет тень, оплакивая все — горестное и радостное. Радость, честно говоря, призрачна, потому что в глубине сердец почти всегда ютится неизбывная печаль, растворенная в мироздании печаль печалей — боль существования. Это она велит поэту летними вечерами, сострадая луне и розам, оплакивать сумерки. И это единственный способ молиться по-настоящему."

Федерико Гарсиа Лорка

Предисловие к множеству книг

1918

http://magazines.russ.ru/inostran/1998/6/lorca-pr.html