February 23rd, 2014

Григорий Дашевский 1964 – 2013

Оплакиваю Адониса – он мертв
Оплакиваю Адониса…
Но мои слезы не растопят лед,
Сковавший его голову…

Есть авторы, которые самой своей судьбой делаются подлинными героями эпохи и удостаиваются почитания не только как выдающиеся творцы, а как люди, на которых держится  мир.
В этот день могло бы исполнится 50 лет Григорию Михайловичу Дашевскому. Поэту редчайшего дарования, знатоку античности, замечательному преподавателю, великолепному аналитику; полиглоту, лауреату литературных премий Мориса Ваксмахера и Андрея Белого.
Он переводил сложнейшие по идеям и материалу, насыщенные эрудицией и парадоксами тексты ХХ века (Ханна Арендт и Фрэнсис Йейтс, Карл Барт и Рене Жирар, Владимир Набоков и Иосиф Бродский).
Он был поэтом, который владел, возможно, «самой лаконичной, самой тихой, но самой твердой русской речью».
«Он был литературным критиком — безжалостным и милосердным, как никто глубоким, но удивительно ясным. Критиком, в котором вместо журналиста говорили мыслитель и педагог».
«Все, кто вспоминает его сейчас, - пишет Михаил Айзенберг, - говорят о какой-то просвеченности его облика, соединяющего в нераздельное единство свойства совершенно противоположные: хрупкость и несгибаемость; смешливость и серьезность; легкость и постоянное титаническое усилие. А еще вспоминают о его неправдоподобном мужестве».
«Это был какой-то бесконечно здравый ум; не просто ясный, но проясняющий — источник света такой силы, что пробивает самый плотный туман. Его взгляд на вещи имел направление (всегда прямое) и скорость, действительно роднящие его со световым лучом».



Одежда ветхая прочнее прежней жизни.
Разъятого былого очертанья
сшивает ночь, как мертвая вода.
Чужая смерть — зерно твоей отчизны,
растущей из могильных изваяний,
из облаков, застывших навсегда.

(no subject)

Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса.

И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след -
Очаровательные франты
Минувших лет.

Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, -
Цари на каждом бранном поле
И на балу.

Вас охраняла длань Господня
И сердце матери. Вчера -
Малютки-мальчики, сегодня -
Офицера.

Вам все вершины были малы
И мягок - самый чёрствый хлеб,
О молодые генералы
Своих судеб!

Марина Цветаева

(no subject)

 

Ах, на гравюре полустёртой,
В один великолепный миг,
Я встретила, Тучков-четвёртый,
Ваш нежный лик,


И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена...
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна.

О, как - мне кажется - могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать - и гривы
Своих коней.

В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век...
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.

Три сотни побеждало - трое!
Лишь мёртвый не вставал с земли.
Вы были дети и герои,
Вы всё могли.

Что так же трогательно-юно,
Как ваша бешеная рать?..
Вас златокудрая Фортуна
Вела, как мать.

Вы побеждали и любили
Любовь и сабли остриё -
И весело переходили
В небытиё.

20-летнюю Марину вдохновил на написание стихотворения портрет Тучкова-четвертого.

Александр Алексеевич Тучков назывался в армии Тучковым-четвертым, поскольку ко времени получения им генеральского звания в русской армии уже служили три генерала Тучкова. Это были старшие братья Александра - Николай, Павел и Сергей.

Александр родился в Киеве 7 марта 1777 года. В 17 лет начал службу в артиллерийском батальоне и в 23 года, получив чин полковника, принял командование 6-м артполком. В 1801 году он оставил службу и отправился в Европу совершенствоваться в военных и других науках.

В 1806 году Александр женился на Маргарите Нарышкиной. Ради того, чтобы не расставаться с любимой, Тучков готов был пожертвовать военной карьерой, но император не принял его рапорт. И тогда свой "рапорт" подала... Маргарита. В этом обращении к царю была просьба разрешить ей быть рядом с Александром в войне с наполеоновской армией.

С началом войны 1812 года бригада генерал-майора Александра Тучкова сдерживает французов под Витебском и Смоленском. У Маргариты на руках годовалый сын Николенька, и она уже не может быть рядом с мужем.

На Бородинском поле у средней Семеновской флеши Александр ведет в бой свой Ревельский мушкетерский полк. Вот как описывает его подвиг очевидец: "Под огнем ужасных батарей Тучков закричал своему полку: "Ребята, вперед!" Солдаты, которым стегало в лицо свинцовым дождем, задумались. "Вы стоите? Я один пойду!" Схватил знамя - и ринулся вперед. Картечь расшибла ему грудь..." Маргарита узнала о гибели мужа 1 сентября и после этого почти месяц оставалась в беспамятстве. Родные опасались за ее жизнь. В середине октября она поехала на Бородинское поле - искать тело мужа. После безуспешных поисков Маргарите пришла мысль возвести на Бородинском поле церковь и установить там полковую икону Спаса Нерукотворного, переданную ей офицерами Ревельского полка.

В 1820 году церковь во имя Всемилостивого Спаса была построена. В 1826 году умер 15-летний Николенька, учившийся в Пажеском корпусе. Он был похоронен в часовне на Бородинском поле.

В 1831 году Тучкова подала прошение на имя митрополита Филарета с просьбой благословить создание "женского богоугодного общежительного заведения для нуждающихся". Так возник Спасо-Бородинский женский монастырь, а Маргарита (в монашестве - Мария) Тучкова стала его первой игуменьей.

Молитва, которую она написала из глубины сердца сразу после гибели мужа, начинается такими словами: "Господи, дозволь мне сохранить память того, кого я любила, с кем в неизреченные минуты Твоей милости Ты соединил меня через таинство брака... Я с ним увижусь - увижусь там, где нет ни смерти, ни разлуки..."

 

http://www.rg.ru/2011/12/23/shevarov.html