January 24th, 2014

Известные люди и их почерк. Эдгар Аллан По

 

 

Мрачный и загадочный, одинокий и метафоричный, Эдгар Аллан По — запомнился в мировой истории как автор самых жутких рассказов. Словно ювелир, он бережно вырисовывает каждую букву, а сильный наклон передает напористость его непростого характера. И это не удивительно, ведь сам Эдгар был уверен, что благодаря отточенному мастерству и упорной работе любой писатель способен создать гениальное произведение и выразить самое тонкое душевное переживание.


http://books-darom.livejournal.com/2014/01/22/

Известные люди и их почерк. Владимир Набоков

 

 

вы все же не поняли, что почерк у великих людей далеко не всегда бывает идеальным, то вот вам фрагмент рукописи «Приглашения на казнь» Владимира Набокова. Чтобы разобрать текст целиком и полностью нужно не просто уметь вычитывать, нужно чувствовать писателя.

http://books-darom.livejournal.com/2014/01/22/

Известные люди и их почерк. Александр Сергеевич Пушкин

 

конечно же, очень интересно посмотреть как писал сам Александр Сергеевич Пушкин. Великий писатель, как видите, имел не самый разборчивый почерк, однако в аккуратности письма ему не откажешь.

Мой почерк


Мой почерк не каллиграфичен.
За красотою не следя,
как будто бы от зуботычин,
кренясь,
            шатаются слова.

Но ты, потомок, мой текстолог,
идя за прошлым по пятам,
учти условия тех штормов,
в какие предок попадал.

Он шёл на карбасе драчливом,
кичливом несколько,
                                          но ты
увидь за почерком качливым
не только автора черты.

Ведь предок твой писал при качке,
не слишком шквалами согрет,
привычно,
                  будто бы при пачке
его обычных сигарет.

Конечно, вдаль мы пёрли бодро,
но трудно выписать строку,
когда тебе о переборку
с размаху бухает башку.

Пойми всей шкурой и костями,
как это тяжко воспевать,
когда от виденного тянет
не воспевать, а лишь блевать.

Когда моторы заверть душит
и целит в лоб накат волны,
то кляксы лучше завитушек.
Они черны - зато верны.

Тут -
      пальцы попросту немели.
Тут-
      зыбь замучила хитро.
Тут -
      от какой-то подлой мели
неверно дернулось перо.

Но если мысль сквозь всю корявость,
сквозь неуклюжести тиски
пробилась, как по Лене карбас
пробился все же до Тикси,-

потомок, стиль ругать помедли,
жестоко предка не суди
и даже в почерке поэта
разгадку времени найди.
1967
Евгений Евтушенко

Старые письма

 

Я люблю усталый шелест 
Старых писем, дальних слов... 
В них есть запах, в них есть прелесть 
Умирающих цветов. 

Я люблю узорный почерк — 
В нем есть шорох трав сухих. 
Быстрых букв знакомый очерк 
Тихо шепчет грустный стих. 

Мне так близко обаянье 
Их усталой красоты... 
Это дерева Познанья 
Облетевшие цветы. 


1904

Максимилиан Волошин

Мы здесь...


Запомни предрассветный сон,
что он сулит – узнаешь позже…
Он был тобой однажды прожит
в одном из будущих времён…
Предчувствий тонкую канву
реальности узором вышей,
закрой глаза и ты услышишь
душевных струн волшебный звук…
Попробуй вкус чужой судьбы…
Иные руны кто-то чертит,
но от рождения до смерти
мы связаны глаголом «быть»…
Быть приложением к другим,
кто смыслом нашу жизнь наполнит.
Мы есть – пока нас кто-то помнит…
Мы здесь – пока мы верим им…


© Copyright: Евгения Шарова, 2011

Донат Шайнер

 

И вновь тот миг, когда ломает ветер стебель слова - 
и колосу стиха на солнце не дозреть... 

Такое ремесло: чурается незрелой рифмы 
молчание моё, коль мысль на дне своём оно таит. 

И вновь слышны упрёки: я - бессилен, 
я не чета ростку, что твердь земли прошиб! 

Я лишь затем прошу, чтоб страждущих насытить: 
полслова бы!.. Чтоб колос не погиб.. 


Перевод Т. Глушковой 


Сегодня исполняется сто лет со дня рождения чешского писателя и поэта Доната Шайнера. Шайнеру принадлежат романы «Ветка добра», «Минувшее», «Поющий диггер», сборники стихов «Напоминания», «Если задумаешься, вспомнишь...» и др. Многие его стихотворения переведены на русский язык.

Владимир СОКОЛОВ

М. 

Воспоминанье о твоей улыбке 
Пахнуло мокрой улицей 
и снегом, 
Летевшим косо на воротники, 
На тротуары и на провода... 
О, розоватое воспоминанье 
Сквозь сыроватый и холодный 
воздух 
Бегущее по рельсам за трамваем, 
Что отражал со скрежетом и звоном 
Деревья и сугробы на ходу... 


***

Теперь, когда так много было 
И не было, со мной одни 
Несостоявшиеся дни. 
Такая выпала погода: 
Не состоялось время года. 
Не состоялось время дня. 
Не состоялось у меня 
Сорокалетье в лихолетье. 
“Нет, хуже! — каркает сосна. — 
Не состоялись Времена...” 
К ней прислоняюсь. И рукой 
Сухие прикрываю веки... 
В лесу устойчивый покой 
И воздух, как в библиотеке. 


Владимир СОКОЛОВ 

(no subject)

***

Я записную книжку потерял.
А в книжке был серьезный матерьял.
Она весьма непрочною была,
Но в ней любовь за строчками жила.
...Что листопад в страничках насорил,
Что невпопад я сам наговорил.
Что ночь нашла. Что вьюга намела.
И телефонов чьих–то номера.
Там расплывались строчки от дождя,
За перегиб странички уходя.
Была и еретическая блажь,
Какая? — трудно вспомнить, но была ж.
И лист сухой, зеленый там шумел
Мне одному. Беззвучно. Как умел.
Забыл стихи. Забыл наметки тем.
И телефоны канули совсем.
Один я помню. Но не позвоню.
Что я звоночком этим изменю?
Ведь жаль не книжки, а минувших жаль
Минуток, суток. В том–то и печаль.
Сухого тополиного листа,
А не любви, что так была проста.
Жаль, что грущу, как признанный поэт,
Не о свиданьях, а о смене лет.
Жаль, что назвал все это — матерьял,
Что не нашел стихи, а потерял.
Владимир СОКОЛОВ

Денис Новиков

***

Я прошел, как проходит в метро
человек без лица, но с поклажей,
по стране Левитана пейзажей
и советского информбюро.

Я прошел, как в музее каком,
ничего не подвинул, не тронул,
я отдал свое семя как донор,
и с потомством своим не знаком.

Я прошел все слова словаря,
все предлоги и местоименья,
что достались мне вместо именья,
воя черни и ласки царя.

Как слепого ведет поводырь,
провела меня рифма-богиня:
— Что ты, милый, какая пустыня?
Ты бы видел — обычный пустырь.

Ухватившись за юбку ее,
доверяя единому слуху,
я провел за собой потаскуху
рифму, ложь во спасенье мое...

***
Будет дождь идти, стекать с карнизов
и воспоминанья навевать.
Я — как дождь, я весь — железу вызов,
а пройду — ты будешь вспоминать.
Будет дождь стучать о мостовую,
из каменьев слёзы выбивать.
Я — как дождь, я весь — не существую,
а тебе даю существовать.

1996 

http://2005.novayagazeta.ru/nomer/2005/09n/n09n-s38.shtml

Снежный Ангел

 

Снежный Ангел улыбнулся,
Бросил перьев горсть на город.
Тот вдруг праздничным проснулся,
Отчего то стал всем дорог.

Снежный Ангел улыбнулся
И покрасил небо белым,
Крыльями луны коснулся,
Млечный путь засыпал мелом.

Снежный Ангел улыбнулся,
Стало ярче и светлее.
Ветер в плащ свой завернулся,
Постучались в двор метели.

Снежный Ангел улыбнулся,
Притомившись смежил очи.
Город в белый снег уткнулся
И заснул средь белой ночи…

 

 

(no subject)

Ей в снегопад мечталось…
Белый плед
по Нежности ни с чем не мог сравниться…
И осторожно падал хрупкий снег…
А сказка… сказка продолжала сниться…
Ей так хотелось всё Ему сказать…
Глазами… и, наверное… руками…
Обнять и замереть… И помолчать…

«Слегка соприкоснувшись рукавами»,
принять… понять "о, как же я больна!.."…
И "как же безнадёжно всё, о Боже!.."…
А белый плед укутывал дома…

Он пил вино… и был, наверно, тоже
слегка больным…
Как тихо падал снег...
С ним в Нежности Он мог бы потягаться…
И в строчках оставался белый след…
Но сказки не всегда хотят сбываться…


© Copyright: Лара Мишанова, 2011