January 14th, 2014

Игорь Северянин


МНЕ ПЛАКАТЬ ХОЧЕТСЯ... 


Мне плакать хочется о том, чего не будет,
Но что, казалось бы, свободно быть могло...
Мне плакать хочется о невозможном чуде,
В твои, Несбывная, глаза смотря светло...

Мне плакать хочется о празднике вселенском,
Где справедливость облачается в виссон...
Мне плакать хочется о чем-то деревенском,
Таком болезненном, как белый майский сон.

Мне плакать хочется о чем-то многом, многом
Неудержимо, безнадежно, горячо
О нелюбимом, о бесправном, о безногом,
Но большей частью — ни о ком и ни о чем...


13 января 1917, Гатчина 

Игорь Северянин

(no subject)

 

Сестре

 

Мне старое снилось жилище,
Где раннее детство прошло,
Где сердце, как прежде, отыщет
Приют, и любовь, и тепло.

Мне снилось, что святки, что елка,
Что громко смеётся сестра,
Что и́скрятся нежно и колко
Румяные окна с утра.

А вечером дарят подарки,
И сказками пахнет хвоя́,
И звёзд золотые огарки
Над самою крышей стоят.

…Я знаю — убогим и ветхим
Становится старый наш дом;
Нагие унылые ветки
Стучат за поме́ркшим окном.

А в комнате с мебелью старой,
В обиде и тесноте,
Живёт одинокий, усталый,
Покинутый нами отец…

Зачем же, зачем же мне снится
Страна отгоревшей любви?
Мария, подруга, сестрица,
Окликни меня, позови…


1939

Ольга Бергольц 

Посидим...


Посидим, 
у настоящего попросим остановку. 
Погрустим, 
Листая в памяти блокнот календаря. 
Словно сон, 
Вплывает вечер. Может, было понарошку... 
Старый дом 
И блики веером на стенах от огня, 
В печке треск, 
С поленьев жарко разливается истома 
И кипит 
у дров берёзовых пахучая смола, 
Скрипнет дверь, 
Войдёт в фуфайке тёплой бабушка с мороза, 
Принеся 
В ладонях сухоньких бидончик молока. 
Так тепло, 
Спокойно мне под лоскуточным одеялом 
Задремать, 
Вдыхая запах испечённых пирогов, 
Так легко, 
Казалось нам, перечеркнуть судьбы начало 
И сбежать 
На самый дальний из запретных островов. 
Посидим… 
Мы книгу памяти откроем с первой даты, 
Погрустим, 
Что наша юность вслед за детством унеслась. 
Пусть летят… 
А дети снова наполняют чудесами 
Старый дом, 
Где веселятся громко и смеются всласть.

Ольга Дивинская 

(no subject)

 

И жизнь наша будет прожита, и прожита, и прожита,
иголкою ржавой прошита по кромке худой лоскута.
Мы будем менять ударенья, коверкать слова, забывать
язык и как сварим варенье, — на зиму его закрывать.
Горька черноплодка-рябина. Чуть ветер — косынка со лба.
Какое же слово — судьбина. Судьбина. Не просто судьба.
И терпкая ягода зреет в прожилистой теплой руке,
и боль потихоньку стареет, поет на своем языке.
А к вечеру весело ляжет на угли, сиречь на угли,
огонь, и хозяйка расскажет, чего мы и знать не могли.
Так сладко гнетет временами — не в знанье великая честь,
а в чем-то незримом за нами, которое все-таки есть.


Иноземцева Виктория Викторовна родилась в Ростове-на-Дону в 1966 году. Окончила экономический факультет и аспирантуру МГУ. Живет в Москве. 


http://blogs.mail.ru/mail/opeka-npf/?skip=2010040312510068249A2AEB53AA64&type_filter

(no subject)

Помню свечку, помню елку -
Я гляжу на елку в щелку.
Помню, помню волшебство -
Детство, елка, Рождество.
За окошком - тишина,
И деревья, и луна.
Добрый, милый ангелок -
У камина мой чулок.
Спят собачки, спят овечки,
Меркнут звезды, гаснут свечки,
Милый, добрый ангелок,
Брось монетку в мой чулок.
Помню свечку, помню елку -
Я гляжу на елку в щелку.
Помню, помню волшебство -
Детство, елка, Рождество. 


В. Долина

СТИХИ СО СНЕГОМ

***

Оказалось, что для счастья 
Ничего почти не надо. 
Помню только, снег летел, 
Фонари слегка качались, 
Я весь мир обнять хотел. 

* * * 

Снег шёл сквозь вечер, фонари 
лучами трогали ресницы. 
Снежинок медленные птицы 
Летели таять на губах. 
Пальто раскрытого распах, 
Как крыльев взмах - 
Был жизни всей не меньше. 
И тела собственного жар 
Блестел в глазах 
идущих женщин. 


Михаил Герштейн 

(no subject)

 Как снег бывает разговорчив 

по утрам… 
Какие белые на улицах наряды, 
Которым только дворники 
не рады… 
И спят автомобили по дворам, 
Укрытые, как дети, 
С головой 
Заботливым и тихим снегопадом, 
Который ночь делил со мною рядом 
И трогал окна белою рукой. 
Художнику небесной красоты 
Всего одна потребовалась краска. 
Пейзаж – как хрупкая 
Фарфоровая 
Чашка, 
Прозрачная насквозь 
От чистоты. 

Александр Суворов

Снег


Опять он падает, чудесно молчаливый, 
Легко колеблется и опускается... 
Как сердцу сладостен полет его счастливый! 
Несуществующий, он вновь рождается... 

Все тот же, вновь пришел, неведомо откуда, 
В нем холода соблазны, в нем забвенье... 
Я жду его всегда, как жду от Бога чуда, 
И странное с ним знаю единенье. 

Пускай уйдет опять - но не страшна утрата. 
Мне радостен его отход таинственный. 
Я вечно буду ждать его безмолвного возврата, 
Тебя, о ласковый, тебя, единственный. 

Он тихо падает, и медленный и властный... 
Безмерно счастлив я его победою... 
Из всех чудес земли тебя, о снег прекрасный, 
Тебя люблю... За что люблю - не ведаю.


Зинаида Гиппиус 

Снегопад на закате


Снегопад на закате, на розово-сером,
Как речная вода.
И строка упивается тихим размером,
не спеша никуда.

Так бывает — посмотришь на небо, на ветки
за оконным стеклом,
на закат, на фонарь — и почувствуешь этакий
переход, перелом.

Словно в битве какой-то небесной, за тридевять
Облаков — наступил перепад, перевес,
Словно кто-то меня перестал ненавидеть
И простил наконец.

Примирение, розовый свет снегопада,
Мостовая, река…
Успокойся, душа моя. Плакать не надо.
Всё возможно ещё, нас потерпят пока.

Дмитрий Быков

Завьюжило...

Завьюжило...
Зима на всех парах - 
По тротуару беленькой поземкой...
А лед на лужах лег прозрачной пленкой,
И все витрины в елочных шарах...

Спит кружево -
На елках, фонарях...
Кустарники - в пушистых белых шапках...
И вечер тих - подкрался будто в тапках... 
А месяц спит, запутавшись в ветвях. 

Ночь кружится...
Январь уже летит... 
И снегири готовятся к морозам, 
А грудки их, подобно алым розам, 
Краснеют на ветвях...Снежок блестит...

Завьюжило...
В стихах рисую мир...
Приправлю их морозцем сладковатым - 
Сейчас им дышит каждый,.... каждый атом... 
С небес разлит сапфировый эфир....

© Copyright: Ольга Стрижова, 2010

СИНТО


Убитого горем
может спасти пустяк --
малейшее отвлечение
памяти или вниманья:
вкус плода, вкус простой воды,
лицо, возвращенное сном,
первый ноябрьский жасмин,
не знающий устали компас,
книга, с потерей которой уже смирился,
сердцебиенье гекзаметра,
маленький ключ от входной двери,
запах книг и сандала,
старое название переулка,
краски географической карты,-
блеснувшая этимология,
ровно обстриженный ноготь,
позабытая дата,
бой полночных курантов
или внезапная боль.
В культе синто -- восемь миллионов богов,
тайком бродящих по миру.
Эти нехитрые божества осеняют нас.
Осенят -- и растают.
Луис  Борхес