November 28th, 2013

(no subject)

***

Я долго ждал - ты вышла поздно,
Но в ожиданьи ожил дух,
Ложился сумрак, но бесслезно
Я напрягал и взор и слух.

Когда же первый вспыхнул пламень
И слово к небу понеслось,-
Разбился лед, последний камень
Упал,- и сердце занялось.

Ты в белой вьюге, в снежном стоне
Опять волшебницей всплыла,
И в вечном свете, в вечном звоне
Церквей смешались купола.


Александр Блок

(no subject)

Полнолунье, и мех медвежий,
И бубенчиков легкий пляс…
Легкомысленнейший час!— Мне же
Глубочайший час.

Умудрил меня встречный ветер,
Снег умилостивил мне взгляд,
На пригорке монастырь светел
И от снега — свят.

Вы снежинки с груди собольей
Мне сцеловываете, друг,
Я на дерево гляжу,— в поле
И на лунный круг.

За широкой спиной ямщицкой
Две не встретятся головы.
Начинает мне Господь — сниться,
Отоснились — Вы.

27 ноября 1915

Марина Цветаева


Ночь


Ночь нависает стынущей, стонущей,
Натуго кутая темнотой.
Ласковый облик, в истоме тонущий,
Манит, обманывая тобой.

Искрами злыми сне́га исколоты.
Скрип и гуденье в себе таят.
Даль недолётна. Лишь слышно: от холода
Звёзд голубые хрящи хрустят.


27 ноября 1927
Мария Петровых

(no subject)


* * * 
И тишина густеет,
И бродят ломкие тени,
И в комнате чуть-чуть дымно
От трубок — твоей и моей...
И я достаю осторожно
Из ящика со стихами
Бутылку, наверно, рома,
А может быть, коньяку.
И ты говоришь, улыбаясь:
«Ну что же, выпьем, дружище!» 
И ты выбиваешь о стол
Матросскую трубку свою.
И ты запеваешь тихо
(А за окошком ветер...)
Чуть грустную и шальную
Любимую песню мою.
Я знаю, ты бред, мой милый,
Ты дым, ты мечта, но все же,
Когда посинеют окна,
Когда тишина звенит,
Ты входишь, и ты садишься
Возле окна на кушетку,
Отчаянно синеглазый,
Решительный и большой.
Ты очень красив, мой милый!
И ты приносишь с собою
Запахи прерий и моря,
Радости и цветов.
И я улыбаюсь, я очень
Рад твоему приходу.
И ты говоришь: «Павлушка,
Дай закурить, браток...»
Ты говоришь иначе,
Ведь ты не умеешь по-русски,
Ведь ты как будто испанец,
А может быть, янки ты...
И это совсем неважно —
Я-то тебя понимаю,
И ты говоришь о буре,
О море и о себе.
И я тебе по секрету
Скажу, до чего мне грустно.
Скажу, до чего мне хочется
Тоже уйти с тобой.
Поверю свои надежды,
Которые не оправдались,
Скажу про длинные ночи,
Про песни, про ветер, про дым.
Мне так хорошо с тобою,
Мой милый, мой синеглазый...
Я все-таки чуть-чуть верю,
Что где-нибудь ты живешь.
Я просто мечтатель, милый,
Я просто бродяга по крови,
И как-нибудь легким маем
Я вслед за тобой уйду.
Неправда! Я просто трусишка,
Который от скуки мечтает.
И жизнь свою я кончу
Госслужащим где-нибудь здесь.
Но только мне очень грустно
Осенними вечерами,
Но только мне очень жутко
От этой густой тишины...
Мой милый, а может, все-таки
Ты где-нибудь проживаешь?
Быть может, я вру,
Быть может,
Я тоже могу уйти?..
Зайди же, я тебя встречу
Улыбкой и рукопожатьем,
И мы с тобою сядем
У стекол, глядящих в ночь.
Из ящика со стихами
Я вытащу осторожно
Бутылку, наверно, рома,
А может быть, коньяку.


27 ноября 1934

 Павел  Коган

(no subject)

Фото дня. Ощущения
http://www.liveinternet.ru/users/publizist/post301191133/


"...ты не замечала, что в безличных предложениях есть какая-то безысходность? ...
Моросит. Ветрено. Темнеет...
Знаешь, почему? Не на кого жаловаться. И не с кем бороться."

(no subject)

В 1916 году он записал в своем дневнике: «Всякое стихотворение — покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звезды. Из-за них существует стихотворение. Хорошо писать и звездные и беззвездные стихи, где только могут вспыхнуть звезды или можно их самому зажечь».
Спустя почти полвека Анна Ахматова произнесла: «Я считаю его не только величайшим поэтом первой четверти двадцатого века, но и человеком-эпохой, самым характерным представителем своего времени...»
28 ноября 1880 года родился Александр Блок.

(no subject)

Паустовский писал: "Стихи Блока о любви – это колдовство. Как всякое колдовство, они необъяснимы и мучительны. О них почти невозможно говорить. Их нужно перечитывать, повторять, испытывая каждый раз сердцебиение, угорать от их томительных напевов и без конца удивляться тому, что они входят в память внезапно и навсегда…"


***

Я помню нежность ваших плеч 

Они застенчивы и чутки. 
И лаской прерванную речь, 
Вдруг, после болтовни и шутки. 

Волос червонную руду 
И голоса грудные звуки. 
Сирени темной в час разлуки 
Пятиконечную звезду. 

И то, что больше и странней: 
Из вихря музыки и света — 
Взор, полный долгого привета, 
И тайна верности... твоей. 

(no subject)

Стихи к Блоку


У меня в Москве — купола горят! 
У меня в Москве — колокола звонят! 
И гробницы в ряд у меня стоят, — 
В них царицы спят, и цари. 

И не знаешь ты, что зарёй в Кремле 
Легче дышится — чем на всей земле! 
И не знаешь ты, что зарёй в Кремле 
Я молюсь тебе — до зари! 

И проходишь ты над своей Невой 
О ту пору, как над рекой-Москвой 
Я стою с опущенной головой, 
И слипаются фонари. 

Всей бессонницей я тебя люблю, 
Всей бессонницей я тебе внемлю — 
О ту пору, как по всему Кремлю 
Просыпаются звонари… 

Но моя река — да с твоей рекой, 
Но моя рука — да с твоей рукой 

Не сойдутся, Радость моя, доколь 
Не догонит заря — зари. 


Марина Цветаева 

Цветаева не была знакома с Блоком. Она видела его дважды во время его выступлений в Москве 9 и 14 мая 1920 года. Своё преклонение перед поэтом, которого она называла «сплошной совестью», воплощённым «духом» и считала явлением, вышедшим за пределы литературы, Цветаева пронесла через всю жизнь. Она не раз упоминала Блока в своей прозе.