October 27th, 2013

(no subject)

Художник - импрессионист Guy Dessapt


Пальцы худые сжимают кисти,
Дыхание чаще, а губы всё ближе.
С неба неистово сыплются листья,
Просто пора, просто осень в Париже...

Чёрный «Рено», запотевшие окна,
Нежно сплетённые жаркие руки.
Щёки от слёз набежавших промокли,
Слышатся радости томные звуки.

Капли на крыше танцуют танго,
В такт сентябрю упражняясь в чечётке,
По коже сидений размазано манго,
И пятен его очертания чётки.

Фары – свидетели тайны влюблённых
Тускло мерцают в тумане рассвета.
Сыплются листья на плечи прощённых
И возвращённых из жаркого лета.

© Copyright: Галина Иноземцева, 2005

(no subject)

Осень... осень... Весь Париж,
Очертанья сизых крыш 
Скрылись в дымчатой вуали, 
Расплылись в жемчужной дали.

В поредевшей мгле садов 
Стелет огненная осень 
Перламутровую просинь 
Между бронзовых листов.

Вечер... Тучи... Алый свет 
Разлился в лиловой дали: 
Красный в сером — это цвет 
Надрывающей печали.

Ночью грустно. От огней 
Иглы тянутся лучами. 
От садов и от аллей 
Пахнет мокрыми листами.

1902

Максимилиан Волошин.

(no subject)

Не проси рассказать о Париже -
Как же мне передать аромат
Поцелуя любви Нины Риччи
И Ван-Гоговский рыжий закат?

Прелесть женщин с картин Ренуара,
Трепет мельниц с пейзажей Моне...
Свежесть Сены в полотнах Бернара
И цвет роз на парижском окне?

Не проси рассказать о Париже -
Никому не узнать тайных грез,
Что хранят черепичные крыши
В сером пепле сгорающих звезд.

Под мечтательным небом Бальмонта,
В красках чувственного Пикассо
Восхищает в лучах позолоты
Озорного Парижа лицо.н


© Copyright: Татьяна Воронцова, 2011

(no subject)

Да было ль время скрипочек когда-то,
В руках забавников, ходивших по канату,
Тех, что, играя детям, утоляли
Свои ненастоящие печали?
Они могли над вымыслами плакать,
Над книжными страницами, однако
Подножку время им в пути подставило,
И прежней безопасности не стало:
Ведь безопасна только неизвестность,
И только у безруких руки чисты,
Не знает боли призрак бестелесный,
Слепой же – зорче зрячих, как известно.

27 октября 1914 года родился Дилан Томас. Один из крупнейших англоязычных поэтов ХХ века

(no subject)

Сильвия Плат  (англ. Sylvia Plath; 27 октября 1932 — 11 февраля 1963) — американская поэтесса и писательница, считающаяся одной из основательниц жанра «исповедальной поэзии» в англоязычной литературе.

Незнакомое имя? Представьте себе Марину Цветаеву, рождённую в Америке, добавьте
огня, страсти, отчаяния, феминизма, две попытки самоубийства – одну «удачную» - и любовь миллионов читателей. Это и будет Сильвия Плат – культовая американская поэтесса XX века.

(no subject)

  Зеркало

 

Я точное и серебристое, 
   и не знаю, что значит предвзятое 
   мненье. Ни любовью, ни отвращеньем 
   ничего не замутнив, 
   Всё, что вижу - немедленно проглатываю. 
   Мой взгляд не жесток: он просто правдив. 
   
   Я глаз прямоугольного маленького божка. 
   Почти всё время 
   противоположная стена в меня глядится. 
   Она в розовых пятнах. 
   Я долго смотрю на неё, пока 
   стена не покажется мне 
   собственной моей души частицей. 
   Но порой отделяют её от меня то темнота, то лица. 
   
   И вот я - озеро. Наклоняется женщина надо мной. 
   Она ищет свою сущность в моей глубине, 
   А потом отворачивается к этим лгунам, 
   к свечкам или к луне. 
   Но и тут я честно отражаю её, 
   повёрнутую ко мне спиной. 
   Нервными жестами и слезами она награждает меня. 
   Для неё так много я значу - 
   то приходит она, то уходит. 
   Её лицо сменяет темноту в самом начале дня. 
   
   Она во мне утопила девушку, и старуха, 
   с каждым днём все ясней, 
   выплывает теперь из меня, 
   как жуткая рыбина - прямо к ней. 


Сильвия Плат

Октябрь

Вот и осень пришла – косяки, вереницы и хляби…
Забродила в умах недосказанность мыслей и строк.
Ловит солнышко пес, задремав в фиолетовой зяби,
И загонщик-октябрь затрубил переливчато в рог.
Золотистые мантии, фижмы, турнюры, роброны,
Среди царской охоты изысканность поз и бесед,
Как деревья пышны, но уж скоро поникнут их  кроны -
Обнажит их ноябрь, а зима расшнурует корсет.

Заалел виноград, и  горит, как душа страстотерпца.
Сквозь штакетник оград и кустарников путь полосат.
Но, пожалуй, исполнит еще бабье лето последнее скерцо,
Приглашая нас в лес или в парк иль в заброшенный сад.

Ночь восходит - Персей, Андромеда, Пегас и созвездие Лиры
На холсте небосвода стежками прошиты навстык.
Вдруг накатит тоска, мерехлюндии разных калибров,
И скелеты в шкафах затрясутся ко Дню Всех Святых.

Как в театре времен долгожданный проход вокалиста,
Одинокий листок опускается, плавно кружа.
И скажу я «Прощайте!», а может и «Asta la vista»
Вот и осень пришла, и пора уходить в сторожа.
Отсюда 

(no subject)



Молодой колоколенкой 
Ты любуешься -- в воздухе. 
Голосок у ней тоненький, 
В ясном куполе -- звездочки. 

Куполок твой золотенький, 
Ясны звезды -- под лобиком. 
Голосочек твой тоненький, 
Ты сама колоколенка.
Марина Цветаева

(no subject)

Серп луны под тучкой длинной
Льет полночный слабый свет.
Над безмолвною долиной -
Темной церкви силуэт.
Серп луны за тучкой тает,-
Проплывая, гаснет он.
С колокольни долетает,
Замирая, сонный звон.
Серп луны в просветы тучи
С грустью тихою глядит,
Под ветвями ив плакучих
Тускло воду золотит.
И в реке, среди глубокой
Предрассветной тишины,
Замирает одинокий
Золотой двойник луны. 
1887
Иван Бунин. 

(no subject)

 

Ночь – заброшенная церковь.
Паутина света на иконах окон.
Ветер, великий безбожник,
У которого отнят язык.
Святой алтарь луны
Забрызган грязью туч…
Мне бы помолиться в этой церкви,
Да все молитвы
Превратились в ложь…
Вадим Носатов

(no subject)

Когда я вернусь – будет вечер,
Как черный кот
С рыжими пятнами света.
Осенний лист на ладонь упадет
Осколком разбитого лета.
Будет город –
Божественный храм
Дождя, любви и воли.
Слезинка промчится по щекам
Жемчужиной жгучей боли…
Когда я вернусь,
Ты будешь укрыта сном,
О моем присутствии еще не зная.
Я тихо войду в твой дом –
И неизвестность растает…
Вадим Носатов

Осенью нужно...

Осенью нужно нырять из свитера в свитер —
в большой, тяжёлый, очень любимый свитер
с рукавами ниже запястья —
чтоб прятать пальцы.
Чтобы кутаться поуютней —
осенью очень нужно.
И ещё, разумеется, нужно гнездиться в пледе.
Непременно в клетку.
Осенью нужно во всех карманах носить яблоки —
не подбирая рифмы, вот просто — яблоки,
cентябряные,
румяные.
Что может быть слаще и проще —
надкусишь хрусткую осень
яблочковой щеки,
зажмуришься — а под веками пляшут рыжие маячки.
Осенью нужно быть немного флористом,
собирая пламенные букеты из терпких листьев,
и к ним из дождя сплетать паутинки —
чтоб солнце ловить, чтоб в букете искрилось.
Осенью нужно гулять по улочкам
замысловато петляющим, узеньким.
Нужно запоминать причудами
их сплетенья, оттенки, штрихи.
И разгадывать этот шифр
по отпечаткам на фото.
Осенью обязательно нужно ездить трамваем —
сдираемым вместе с рельсами с улиц трамваем,
почти соскобленным с карты города
в мутную зыбкость прошлого
ярким цветным трамваем...
Только не пропустить бы
ни единого звенящего мига.
Осенью необходимо чувствовать горечь
усталого неба, дождя, сигарет вишнёвых...
Осенью слишком покойно
вокруг. А внутри пусть — остро.
Осенью нужно греться чем-то горячим —
допустим, несладким золотистым чаем
из коричневой толстостенной чашки,
или глинтвейном — прогревающим жгуче, пряным,
или просто чьим-нибудь светлым взглядом.
Осенью жизненно необходимо быть нужной —
просто нужной — искренне, ненатужно,
искренне — от слова искра,
без этих нелепых игр.
А ещё осенью нужно вязать кому-нибудь свитер.
Кому-то родному, любимому — свитер.
Просторный, мягкий, самый любимый свитер,
что дарил бы тепло, которое так осенью необходимо.
25.09. — 26.09.2009.
© Copyright: Эви Гжибовска, 2009

(no subject)

За то, что я теперь спокойный
И умерла моя свобода,
О самой светлой, о самой стройной
Со мной беседует природа.

В дали, от зноя помертвелой,
Себе и солнцу буйно рада,
О самой стройной, о самой белой
Звенит немолчная цикада.

Увижу ль пены побережной
Серебряное колыханье,-
О самой белой, о самой нежной
Поет мое воспоминанье.

Вот ставит ночь свои ветрила
И тихо по небу струится,-
О самой нежной, о самой милой
Мне пестрокрылый сон приснится.
Николай Гумилев