January 24th, 2013

(no subject)

Сэмюэл Барбер.

Он не основал своей композиторской школы, не придерживался одного стиля, всегда оставался в стороне от споров вокруг американской музыки. Он просто писал музыку, которая звучала у него в голове.
К слову, он свободно читал Пруста на французском языке, Гёте - на немецком, а Данте - на итальянском. Этот человек обладал энциклопедическими знаниями в области литературы, живописи, архитектуры.
Барбер никогда не стремился подражать кому-то, принадлежать какой-то композиторской школе. Он навсегда остался верен своему стилю.

Фото автора mad1959 на Яндекс.Фотках

Гурам Доленджашвили.

Родился в г. Кутаиси 9 марта 1943 года.
В 1968 году окончил факультет графики Тбилисской Государственной Академии Художеств. Учился в мастерской профессора Ладо Григолия. Заслуженный художник республики. Почетный академик Российской Академии Художеств.

Искусство Гурама Доленджашвили – уникально. Он пишет на бумаге огромного формата почти не видными глазу штрихами графитного карандаша. Его техника называется тонально-живописной (в отличие от линейно-штриховой, которой пользуется большинство графиков).

Фото автора Анна на Яндекс.Фотках

Гурам Доленджашвили - заслуженный художник Республики Грузия, Почётный академик Российской Академии художеств, лауреат международной премии "Серебряный плакет".


"Работы Гурама уникальны. Они чрезвычайно романтичны, живописны и выразительны. От них исходит Необычная энергия. Несмотря на то, что они черно-белые, они - цветные. В них есть все: в них есть блистательная техника, в них есть душа, они великолепно и со вкусом оформлены. Это то, что редко встречается."

(no subject)

Детство опять аукнется...
Станет снежинка лужицей,
Камень об камень стукнется -
Пахнет паленой курицей.

Держит резинка варежки,
"Мурзилка" в почтовом ящике,
Откусишь горбушки краешек,
"Я знаю..." - играешь мячиком...

Мороженое в стаканчике
И петушок на палочке,
Веночек из одуванчиков,
Стрекозки в стеклянной баночке...

Смех зазвенит колокольчиком,
Божья коровка на пальчике,
За квасом из бочки с бидончиком,
И сон о красивом мальчике...

Черной пластинкой крутится
Со сказкой "Жила-была",
Солнцем согрета улица,
И вместо жвачки - смола...

Граненый стакан с газировкой,
Холодной, с сиропом и без,
И юбочка с плиссировкой,
И леденцы "Дюшес"...

Кораблик бумажный со спичкой,
Гуляние до фонарей,
Я - девочка с русой косичкой
И взглядом из-под бровей...


Марина Бойкова.

(no subject)

На острове моих воспоминаний
Есть серый дом. В окне цветы герани,
ведут три каменных ступени на крыльцо.
В тяжелой двери медное кольцо.
Над дверью барельеф - меч и головка лани,
а рядом шнур, ведущий к фонарю.
На острове моих воспоминаний
я никогда ту дверь не отворю!..

Тэффи

Любовь после любви - Дерек Уолкотт

Настанет день, когда,
увидев своё отражение в зеркале,
ты улыбнёшься себе.
Настанет день,
когда твоё сердце забьётся чаще
при звуке твоих шагов
у твоего порога.

Пригласи себя в дом.
Угости себя вином. Протяни себе хлеб. Верни себе сердце.
Прими вновь себя – этого знакомого незнакомца,
преданного тебе,
любившего тебя всю твою жизнь,
уставшего от твоего равнодушия.

Убери с полок чужие портреты,
любовные письма, отчаянные стихи…
Вырви из зеркала свое отраженье.

Сядь за стол. Пируй и празднуй.
Празднуй себя. Празднуй свою жизнь.

Дерек Уолкотт, тринидадский поэт и драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе 1992 года

 

Ольга Захарова

(no subject)

Жизнь – единственный способ,
чтобы обрастать листвой,
хватать воздух на песке,
возноситься на крыльях;
быть псом,
либо гладить его по тёплой шерсти;

отличать боль
от всего, чем не является;

встревать в происшествия,
пропадать в пейзажах,
искать наименьшую из ошибок.

Редкая возможность
спустя минуту помнить
о чём говорилось
при погашенной лампе;

и хотя бы разочек
споткнуться о камень,
промокнуть под каким-либо дождём,
потерять ключи в траве;

и провожать взглядом искру на ветру;

и без устали чего-то важного
не знать.



Вислава Шимборская - лауреат Нобелевской премии 1996 года по литературе с формулировкой «за поэзию, которая с предельной точностью описывает исторические и биологические явления в контексте человеческой реальности».

(no subject)

ТРИ САМЫХ УДИВИТЕЛЬНЫХ СЛОВА

Когда произношу слово Будущее,
первый слог уже отходит в прошлое.

Когда произношу слово Тишина,
уничтожаю ее.

Когда произношу слово Ничто,
создаю нечто отличное от небытия.



Вислава Шимборска

(no subject)

НЕЛЕГКОЕ ЖИТЬЕ С ПАМЯТЬЮ

Я плохая публика для своей памяти.
Она желает, чтобы я неотрывно ей внимала,
а я верчусь, откашливаюсь,
слушаю и не слушаю,
выхожу, возвращаюсь и снова выхожу.
Она хочет целиком занять мои внимание и время.
Когда я сплю, ей это удается легко.
Днем же бывает по-разному, и она досадует.
Она усердно подсовывает мне старые письма, фотографии,
касается событий важных и неважных,
обращает мое внимание на прозеванные обстоятельства,
заселяет их моими умершими.
В ее рассказах я всегда моложе.
Что ж, мило, только зачем все время об этом.
У каждого зеркала для меня другие сведения.
Она негодует, когда я пожимаю плечами.
Тотчас мстительно вспоминает все мои просчеты,
тяжкие, а потому легко забытые.
Глядит мне в глаза, ждет, что я на это.
В конце концов утешает, мол, могло быть и хуже.
Хочет, чтобы я жила теперь для нее и с ней.
Лучше всего в темной запертой комнате,
а у меня по-прежнему в планах насущное солнце,
актуальные облака, наскоро дороги.
Иногда ее общество мне надоедает.
Я предлагаю расстаться. Отныне и навсегда.
Тогда она понимающе усмехается,
зная, что это приговор и мне.


Перевод Эппель

(no subject)

ЖИЗНЬ ЭКСПРОМТОМ

Жизнь экспромтом.
Представление без репетиции.
Тело без примерки.
Голова без размышлений.

Не знаю роли, которую играю.
Знаю только, что она неизменно моя.

О чем пьеса,
Должна догадываться прямо на сцене.

Плохо подготовлена к достойной жизни,
С трудом выношу навязанный мне темп действий.
Импровизирую, хоть ненавижу импровизацию.
На каждом шагу спотыкаюсь о неизвестность вещей.
Мои манеры провинциальны.
Мои интуитивные усилия – это любительство.
Волнение, извиняя, еще больше унижает меня.
Смягчающие обстоятельства кажутся мне жестокими.

Неотменяемые слова и инстинкты,
Недосчитанные звезды,
Характер – будто плащ, застегиваемый на бегу, –
Вот плачевные результаты этой внезапности.

Хоть бы одну среду отрепетировать заранее,
Или хоть один четверг повторить еще раз!
Нет, вот уже надвигается пятница с неведомым сценарием.
Разве так должно быть? – спрашиваю
(с хрипотой в голосе,
ибо даже откашляться не дано мне за кулисами).

Обманчива гипотеза, что это лишь пробный экзамен,
Сдаваемый во временном помещении. Нет.
Стою среди декораций и вижу, какие они солидные.
Поражает меня скрупулезность реквизитов,
Вращательная аппаратура давно уже работает.
Зажжены даже самые отдаленные туманности.
Ах, нет сомнения, что это премьера.
И все, что бы я ни совершила,
Навсегда станет моим поступком в вечности.

 

Вислава Шимборская

(no subject)

«Можно жить и в придуманном мире», —
Мне сказали. Но правда ли это?
Можно в мире? Как в греческом мифе?
Как в легенде? Как в шутке поэта?
Можно? Это не сложно. Ребенку
На рассвете. На девичьем утре.
Но когда ты вдеваешь гребенку
В настоящие взрослые кудри,
Но когда что–то кануло в шири,
А пороги лишь ветром обиты,
Можно ль плакать в придуманном мире
От придуманной горькой обиды?

Я себе хорошо представляю,
Как по детскому зову преданья,
Как по знаку мечты оставляю
Все мирские дела и свиданья
И вступаю в придуманный город,
В сад придуманный, милый до дрожи.
На придуманном озере гогот
Лебедей. Я придумал их тоже.
Я придумал и даль, и округу,
И подругу придумал, и брата,
И врага сочинил я, и друга...
Ты, конечно же, не виновата,
Но заметил я, душу очистив
От земного, приняв неземное,
Тень летит от придуманных листьев
На мое безысходно земное,
Где не может пока что по маю
Цвесть сухумская роза в Сибири...
Но не думайте, я понимаю,
Можно жить и в придуманном мире.

1961
Владимир Соколов

Фото автора Enik2217 (Елена Буторина) на Яндекс.Фотках

Пластинка должна быть хрипящей,
Заигранной... Должен быть сад,
В акациях так шелестящий,
Как лет восемнадцать назад.

Должны быть большие сирени —
Султаны, туманы, дымки.
Со станции из–за деревьев
Должны доноситься гудки.

И чья–то настольная книга
Должна трепетать на земле,
Как будто в предчувствии мига,
Что все это канет во мгле.


Владимир Соколов  - один из лучших поэтов 20-го века. Классик, одинокий художник, не принадлежавший ни к громким эстрадным поэтам, ни к так называемым "тихим лирикам".

Владимир Соколов. "Вдали от всех парнасов"

Вдали от всех парнасов,
От мелочных сует
Со мной опять Некрасов
И Афанасий Фет.

Они со мной ночуют
В моем селе глухом.
Они меня врачуют
Классическим стихом.

Звучат, гоня химеры
Пустого баловства,
Прозрачные размеры,
Обычные слова.

И хорошо мне... В долах
Летит морозный пух.
Высокий лунный холод
Захватывает дух.

1960

Фото автора lieka100s на Яндекс.Фотках

* * *

О, что мне делать с этим бедным даром —
Влюбляться в окна, синие, как небо,
В сосульки, что повисли на карнизах,
Кривые и блестящие, как сабли, —

Во все, что нам дается жизнью даром,
Но что для сердца делается хлебом —
И ветки скрип, и вечер тучек сизых,
И снега шелест, и улыбка чья–то…

Владимир Соколов
(1948)