December 20th, 2012

(no subject)

Снежный дворик детства

 

Ах, как хочется вернуться в город,
Где зимой пушистый белый снег
Покрывал наш двор как мягкий полог
И ворчащий пожилой сосед
Расчищал фанерною лопатой
Нам тропу с подъезда до калитки
Как тоннель с чудесною оградой,
Присекая хитрые попытки
Броситься орущею ватагой
В это счастье посланное небом
И валяться с первобытной жаждой
И бросаться белым, хрупким снегом...
Вечером от света фонарей
Двор искрился крошкою кристальной
И манила снежная постель
Сказкою волшебной, нереальной.
И хотелось лечь раскинув руки
В этот снег как в мягкую перину,
Красоты звенящей слушать звуки
Провалившись в зиму как в пучину.
Уходя оставить на хрустящих
Кучах снега силуэты для прохожих,
Мальчиков и девочек блестящих...
Так на белых ангелов похожих.

 

Эмма Вадровник,

(no subject)

Зима. Морозы – охраняют –
Её владений снежный мир.
Она ж – на троне восседая,
Бела как сахарный зефир.

Колючий ветер – ей опора,
Метели снежные кружа,
С пургой и стужей очень споро –
Решают все её дела.

Снежинки в воздухе танцуют
Свой белый танец для неё.
В лицо они меня целуют,
И сердце вновь грустит моё.

 

Александр Кнэхт

Фото автора cp73 на Яндекс.Фотках

Питер де Хох. Один из крупнейших представителей голландской жанровой живописи, впервые обратившейся к теме повседневности, он открыл мир своеобразной поэзии в картинах жизни частного человека. Он заглянул во внутренние дворики, на кухни, в спальни, нарядные гостиные и наполнил их светом, воздухом, гармонией и покоем.

Фото автора Мистер Резистер на Яндекс.Фотках

Игорь Северянин (настоящее имя - Игорь Васильевич Лотарёв) – «король поэтов», «русский соловей» - так называли его современники.
Основоположник эго-футуризма к концу жизни пришел к прозрачной классической форме стихотворения.

Позовите меня -
Я прочту вам себя,
Я прочту вам себя,
как никто не прочтет…

Северянин дал нам возможность прочесть не только себя, но и Бодлера, Верлена, Мицкевича, эстонских поэтов, ведь он был еще и прекрасным переводчиком.
На памятнике поэту начертаны его знаменитые строки:
Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб!

(no subject)

Встречаются, чтоб разлучаться...
Влюбляются, чтобы разлюбить...
Мне хочется расхохотаться,
И разрыдаться — и не жить!..

Клянутся, чтоб нарушить клятвы...
Мечтают, чтоб клянуть мечты...
О, скорбь тому, кому понятны
Все наслаждения тщеты!..

В деревне хочется столицы...
В столице хочется глуши...
И всюду человечьи лица
Без человеческой души...

Как часто красота уродна
И есть в уродстве красота...
Как часто низость благородна
И злы невинные уста.

Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить,
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить?!

(И.Северянин 1916)

Фото автора с.игорь на Яндекс.Фотках

А ну-ка, ну-ка, на салазках
Махнем вот с той горы крутой,
Из кедров заросли густой,
Что млеют в предвесенних ласках...
Не торопись, дитя, постой,-
Садись удобней и покрепче,
Я сяду сзади, и айда!
И лес восторженно зашепчет,
Стряхнув с макушек снежный чепчик,
Когда натянем повода
Салазок и начнем зигзаги
Пути проделывать, в овраге
Рискуя размозжить мозги...
Ночеет. Холодно. Ни зги.
Теперь домой. Там ждет нас ужин,
Наливка, фрукты, самовар.
Я городов двенадцать дюжин
Отдам за этот скромный дар,
Преподнесенный мне судьбою:
За снежный лес, катанье с гор,
За ужин в хижине с тобою
И наш немудрый разговор.

(Игорь Северянин)

Фото автора swirelka на Яндекс.Фотках

Завороженные годами
Ненужных слов, ненужных дел,
Мы шли незримыми следами;
Никто из бывших между нами
Взглянуть на знаки не хотел.

Быть может, и теперь — все то же,
И мы опять идем в бреду;
Но только знаки стали строже,
И тайный трепет сердце гложет,
Пророчит явь, несет беду.

Пусть будут новые утраты
Иль призрак на пути моем;
Всё, чем идущие богаты,
Оставим в жертву многократы
И вновь в незримое уйдем.

Зачем жалеть? Чего страшиться?
И разве смерть враждебна нам?
В бою земном мы будем биться,
Пред непостижным склоним лица,
Как предназначено рабам.

Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (1891-1945)

(no subject)

Мы не выбирали нашей колыбели,
Над постелью снежной пьяный ветер выл.
Очи матери такой тоской горели,
Первый час — страданье, вздох наш криком был.

Господи, когда же выбирают муку?
Выбрала б, быть может, озеро в горах,
А не вьюгу, голод, смертную разлуку,
Вечный труд кровавый и кровавый страх.

Только Ты дал муку, — мы ей не изменим,
Верные на смерть терзающей мечте,
Мы такое море нашей грудью вспеним,
Отдадим себя жестокой красоте.

Господи, Ты знаешь, — хорошо на плахе
Головой за вечную отчизну лечь.
Господи, я чую, как в предсмертном страхе
Крылья шумные расправлены у плеч.

Елизавета Юрьевна Кузьмина-Каравае

ва (1891 — 1945)

(no subject)

Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева

 

Эта женщина (в девичестве Пиленко) была поэтессой, философом, публицистом и общественнорелигиозным деятелем. Ее детские годы прошли на юге России, в Анапе и Ялте. После неожиданной кончины отца она с матерью уехала в Санкт-Петербург. Там после окончания частной гимназии она училась на философском отделении Бестужевских курсов.
В 1910 году Елизавета Юрьевна вышла замуж за Д.В. Кузьмина-Караваева. Она входила в «Цех поэтов», издавший ее первую книгу стихов «Скифские черепки» (1912 г.), дружила с Анной Ахматовой, посещала заседания знаменитой «башни» Вячеслава Иванова, гостила в Коктебеле у Максимилиана Волошина ...
Длительное время она находилась под влиянием поэзии и личности Александра Блока. Ей, кстати, адресовано следующее стихотворное обращение поэта:
Когда вы стоите на моем пуги,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту -
Что же? Разве я обижу вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много знаю,
Слишком много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я - сочинитель,
Человек, называющий все по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Все же, я смею думать,
Что вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные речи
о земле и о небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как - только влюбленный
Имеет право на звание человека.


Многие годы они состояли в переписке ... С 1919 года Елизавета Юрьевна находилась в эмиграции. Через Константинополь и Белград она в 1923 году добралась до Парижа. В эти годы был написан и под псевдонимом «Юрий Данилов» опубликован ее автобиографический роман «Равнина русская». В 1932 году она стала монахиней, приняв имя Мария (в честь святой Марии Египетской).
Ее последний прижизненный сборник «Стихи» (1937 г.) вышел за подписью «Монахиня Мария». В годы Второй мировой войны эта удивительная женщина и ее община предоставили приют многим сотням преследуемых нацистами людей. По доносу в феврале 1943 года мать Мария была арестована.
Ее отправили в концлагерь Равенсбрюк и сожгли в газовой печи 31 марта 1945 года. Ее второй муж писатель-биограф Даниил Ермолаевич Скобцов-Кондратьев, который эмигрировал вместе с ней, умер в Париже в 1969 году.

 

Фото автора Lady Frog на Яндекс.Фотках

Икона.Мать Мария (Скобцова)

Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева (во втором замужестве - Скобцова) (1891-1945), в монашестве мать Мария , известна в России прежде всего как замечательная лирическая поэтесса серебряного века.

Фото автора Lana Karakol на Яндекс.Фотках

Татьяна Маврина-Лебедева, русская художница

Известная своими иллюстрациями к произведениям классической литературы и детским книгам, Татьяна Алексеевна Маврина-Лебедева стала создателем самобытных образов «учёных» котов, сказочных девушек-лебедей, живущих в особом мире вымышленной реальности, в мире детства.