December 13th, 2012

Фото автора vasi-stanislav на Яндекс.Фотках

Ян Вермеер (Вермеер Дельфтский, нидерл. Jan Vermeer van Delft, 1632—1675) — нидерландский художник, мастер бытовой живописи и жанрового портрета. Наряду с Рембрандтом и Франсом Халсом является одним из величайших живописцев золотого века голландского искусства.

  Излюбленный сюжет Вермера – женщина, занятая тихим домашним делом: служанка, наливающая молоко; дама за чтением, примеряющая жемчужное ожерелье, взвешивающая золото, музицирующая, плетущая кружева и т. п.; однако все они словно вершат некое священнодействие. Иногда женщин сопровождают кавалеры, но число персонажей всегда невелико. Они, как правило, полностью поглощены своим занятием, лишь иногда один из них смотрит на зрителя. Бархатистый колорит картин построен на сочетании лазурно-синего, ярко-жёлтого и приглушённо-зелёного. Поток солнечных лучей льётся из приоткрытых окон, окутывая фигуры мягким светящимся ореолом.

Вот что пишет академик Ирина Александровна Антонова - почти полувековой директор Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина:

«Люблю я нежной, интимной любовью галерею Фрик в Нью-Йорке. Это небольшой частный музей. В нем для меня просто какие-то невероятные Беллини, «Святой Иероним», «Офицер и смеющаяся девушка» Вермеера, потрясающий Гойя, Веронезе, Рембрандт. Это небольшой музей, который хорош не только великими картинами, которые в нем есть, но атмосферой. Журчит фонтан в центре этого особняка, и жилые комнаты, камин, мебель... Вы там в близком приближении к очень великим художникам, и вы там начинаете сами вибрировать, волноваться. Я помню, когда первый раз пришла в музей, подумала - боже мой, и это есть, и то... А это был 63-й год.

Иду коридором. И вдруг смотрю, коридор выходит к фонтану - маленькая картина «Офицер и смеющаяся девушка» Вермеера. А он же невероятный художник, он - сюрреалист XVII века, который апеллирует к вашему подсознанию. И у меня слезы градом, понимаете? Я стою, даже не понимаю, что происходит... Эти его соотношения: шляпы офицера, девушки, карты, света - это чисто художественные средства, которые ударяют по вас. И только потом вы уже понимаете, почему...».
   

Фото автора swirelka на Яндекс.Фотках

Ян Вермеер Делфтский. Служанка с кувшином молока

В город Делфт возвратился Вермеер,
поднялся на кривой виадук,
что возник ниоткуда и вдруг,
длинный взгляд раскрывая, как веер.
Он надолго успел разглядеть
и сложить в замыканье коротком
голый берег с двойным подбородком
и церквей золотушную медь.
Когда солнце всходило вверх дном,
он расставил мольберт на причале.
Две молочницы в вёдра сливали
молоко в измереньи одном.
А в другом замерзала река,
покрывалась туманом и снегом,
но уже грунтовала телегам
путь в объятия материка.

Катя Капович.

Фото автора ѮЄNЇѦ на Яндекс.Фотках

Du bist wie eine Blume- стихотворение Г. Гейне из цикла "Возвращение домой" (1823-1824).

Du bist wie eine Blume,
So hold und schön und rein;
Ich schau’ dich an, und Wehmuth
Schleicht mir in’s Herz hinein.

Mir ist, als ob ich die Hände
Auf’s Haupt dir legen sollt’,
Betend, daß Gott dich erhalte
So rein und schön und hold.

В 1840-е гг. Ференц Лист пишет на стихи Гейне песни и романсы, в том числе и на "Du bist wie eine Blume".

Это стихотворение переводилось многими русскими поэтами, но на перевод А. Плещеева были написаны романсы (С. В. Рахманинов, П. Г. Чесноков и др.)

Дитя! как цветок ты прекрасна,
Светла, и чиста, и мила;
Смотрю на тебя... и любуюсь, -
И снова душа ожила...

Охотно б тебе на головку
Я руки свои возложил,
Прося, чтобы Бог тебя вечно
Прекрасной и чистой хранил.
1845.

Фото автора Кирилл на Яндекс.Фотках

Элиза Криниц у постели Генриха Гейне. Гравюра Г.Лефлер. Музей д’Орсе, Париж.

Однажды в один из июньских дней 1855 года Гейне услышал в прихожей женский голос — молодой, мелодичный, с лёгким немецким акцентом. Поэт услышал родную немецкую речь, которая в его доме звучала так редко... Это была Элиза Криниц — так звали эту женщину — немецкая писательница и переводчица. К своим 27 годам она успела побывать замужем, разойтись и зарабатывала на жизнь, пописывая в газету под псевдонимом Камилла Зельден. Она выполняла просьбу некоего почитателя Гейне, который, узнав, что она едет в Париж, просил передать поэту несколько музыкальных пьес на его стихи. Гейне дёрнул за звонок и крикнул: «Войдите ко мне, сюда!» Он услышал быстрые лёгкие шаги, стук, испуганный возглас — она споткнулась о ширму.
- Подойдите ближе, ещё ближе, я хочу Вас разглядеть. Как Вас зовут? Сядьте ближе. Не бойтесь, я ещё не мёртв, это кажется только на первый взгляд. Но женщинам я уже не опасен!
А вот как вспоминала об этом она: «Позади ширмы на довольно низкой постели… больной, полуслепой человек… выглядел значительно моложе своих лет. Черты его лица были в высшей степени своеобразны и приковывали к себе внимание; мне казалось, что я вижу перед собой Христа, по лицу которого скользит улыбка Мефистофеля».
Это была среднего роста миловидная женщина. Вот как описывала её сестра Гейне, приехавшая его навестить: «скорее милая, чем красивая, каштановые волосы обрамляют лицо с плутоватыми глазами… маленький ротик,…при разговоре или улыбке обнажает жемчужные зубки. Ножки и ручки маленькие и изящные, все ее движения необычайно грациозны».
Она заговорила, и он всё больше радовался, прислушиваясь к её речи. Она говорила то по-немецки, то по-французски, вспоминала его стихи. Ещё девочкой она полюбила их. Она ему писала в прошлом месяце, хотела его видеть. Ах, он не получил её письма? Она хотела только увидеть любимого поэта, только поцеловать руку, написавшую «Книгу песен».
Он слушал и верил каждому слову, каждому колебанию взволнованного голоса и хотел слушать ещё и ещё, и не выпускать маленькую, нежную и сильную руку.
Так в его жизнь опять вошла любовь. И в этом не могли его изменить ни паралич, ни боли, ни близость смерти. Он любил страстно, безоглядно... И, как всегда, его любовь становилась поэзией.

Фото автора swirelka на Яндекс.Фотках

Ярко звездными лучами
Блещет неба синева…
— Отчего, скажи мне, мама,
Ярче в небе звезд сиянье
В ночь святую Рождества?
Словно елка в горном мире
В эту полночь зажжена
И алмазными огнями,
И сияньем звезд лучистых
Вся украшена она?
— Правда, сын мой, в Божьем небе
Ночью нынешней святой
Зажжена для мира елка
И полна даров чудесных
Для семьи она людской.
Посмотри, как ярко звезды
Светят миру там, вдали:
Светят в них дары святые —
Для людей — благоволенье,
Мир и правда — для земли.
(Г.Гейне)

Фото автора sandrina63 на Яндекс.Фотках

Шишкин Иван. На севере диком.... 1891.

Первым переводчиком Гейне в России был Тютчев.
Молодой русский дипломат Фёдор Тютчев был женат на одной из прославленных красавиц Мюнхена графине Элеоноре Ботмер, а Гейне был влюблён в его младшую свояченицу 19-летнюю Клотильду (первую любовь Тютчева), часто бывал в его доме, они дружили. Тютчев перевёл несколько стихов Гейне из его «Книги песен».
Как-то Клотильда обратила внимание своего русского друга на одно стихотворение в сборнике «Трагедии с лирическим интермеццо», которое начиналось строкой «Ein Fichtenbaum steht einsam...».

Фёдору Ивановичу оно тоже понравилось, и он перевёл стихотворение неизвестного ему немецкого поэта.

На севере мрачном, на дикой скале
Кедр одинокий под снегом белеет,
И сладко заснул он в инистой мгле,
И сон его вьюга лелеет.

Про юную пальму всё снится ему,
Что в дальних пределах Востока,
Под пламенным небом, на знойном холму
Стоит и цветёт, одинока...

(Позже мы узнаем его в переводах Лермонтова, Фета, Майкова.)  А с самим автором стихотворения Тютчев и Клотильда  познакомятся только через два года.

Фото автора Райзенау на Яндекс.Фотках

Иннокентий Анненский, поэт, драматург, эссеист


***
Что же так Анненский нежно любил?
Тайну поэта скрывает преданье.
То, что в ларце заповедном копил -
муку сонета и яд ожиданья.

Боль старой куклы, шарманки печаль,
томные тени безумного мая,
ту, кого видел во сне по ночам,
молча колени её обнимая.

Зыбкость, неброскость и слово «Никто»,
то, чему отклика нет и созвучья.
Ну а зато, а зато, а зато -
вознагражденье за всё, что измучит,

за ощущенье вселенской беды,
обожествленье тоски и досады -
бред хризантем и струю резеды
в чеховских сумерках летнего сада.

Что он любил? Состраданье смычка,
шарик на нитке, не кончивший пытку,
трепетность дрожи во всём новичка,
жизни бесплодную эту попытку.

Шёпот прощанья в осеннем дожде,
сладость «прости» на промозглом вокзале,
всё, что тонуло в любовной вражде,
всё, что друг другу они не сказали.

Рваные ритмы прерывистых строк,
то, чего нет, не могло быть, не может...
Скажете вы, ну какой в этом прок?
Но он любил... как любил он, о боже,

ту, что в мерцанье светил средь миров
всё вызывал заклинанием снова...
Всё, чего так не терпел Гумилёв.
Честное слово, мне жаль Гумилёва!

Стихи Наталии Кравченко

Фото автора swirelka на Яндекс.Фотках

Падает снег,
Мутный и белый и долгий,
Падает снег,
Заметая дороги,
Засыпая могилы,
Падает снег...
Белые влажные звезды!
Я так люблю вас,
Тихие гостьи оврагов!
Холод и нега забвенья
Сердцу так сладки...
О, белые звезды... Зачем же,
Ветер, зачем ты свеваешь,
Жгучий мучительный ветер,
С думы и черной и тяжкой,
Точно могильная насыпь,
Белые блестки мечты?..
В поле зачем их уносишь?
Если б заснуть,
Но не навеки,
Если б заснуть
Так, чтобы после проснуться,
Только под небом лазурным...
Новым, счастливым, любимым...
(И.Анненский)

Фото автора kim-tania2011 на Яндекс.Фотках

Серебро, огни и блестки,-
Целый мир из серебра!
В жемчугах горят березки,
Черно-голые вчера.
Это - область чьей-то грезы,
Это - призраки и сны!
Все предметы старой прозы
Волшебством озарены
Экипажи, пешеходы,
На лазури белый дым.
Жизнь людей и жизнь природы
Полны новым и святым.
Воплощение мечтаний,
Жизни с грезою игра,
Этот мир очарований,
Этот мир из серебра!
(В.Брюсов)

Фото автора Марина на Яндекс.Фотках

СНЕЖНАЯ РОССИЯ
За полем снежным — поле снежное,
Безмерно-белые луга;
Везде — молчанье неизбежное,
Снега, снега, снега, снега…

Деревни кое-где расставлены,
Как пятна в безднах белизны:
Дома сугробами задавлены,
Плетни под снегом не видны.

Леса вдали чернеют голые, —
Ветвей запутанная сеть.
Лишь ветер песни невеселые
В них, иней вея, смеет петь.

Змеится путь, в снегах затерянный:
По белизне — две борозды…
Лошадка рысью неуверенной
Новит чуть зримые следы.

Но скрылись санки — словно, белая,
Их поглотила пустота;
И вновь равнина опустелая
Нема, беззвучна и чиста.

И лишь вороны, стаей бдительной,
Порой над пустотой кружат,
Да вечером, в тиши томительной,
Горит оранжевый закат.

Огни лимонно-апельсинные
На небе бледно-голубом
Дрожат… Но быстро тени длинные
Закутывают все кругом.
Валерий Брюсов, 1917

Фото автора Lady Frog на Яндекс.Фотках

Валерий Брюсов. Портрет кисти С.В.Малютина. 1913 г.
Русский поэт, литературовед, переводчик, один из основателей и теоретиков символизма в России. Самые значительные сборники стихов Брюсова – «Tertia Vigilia» – «Третья стража», 1900; «Urbi et Orbi» – «Городу и миру», 1903; «Stephanos» – «Венок», 1905. Брюсов известен не только как поэт, но и как критик, переводчик (переводил произведения Ш. Бодлера, П. Верлена, М. Метерлинка, Э. Верхарна, Р. Гиля и других авторов)